Июл 7

Попадется на глаза в поисковике отрывок с дурного фэнтези, и прямо в цель:

"В первое время те, кто помог захватить власть, повелителям очень даже нужны — это их опора, те люди, которые сразу знали, на что идут и за что идут, которые ни своей, ни чужой крови ни боятся и жалеть не будут и не станут. Но проходит несколько лет, и вот появляются те, кто тогда, когда лилась большая кровь, сидели в погребах и на загородных дачах. Но именно они и становятся первыми лицами государства. Не важно, что они не умеют стрелять и колоть, какая разница, что они не знают, что такое атака и маневр. Зато они прекрасно осведомлены, что и когда говорить, они умеют по движению носа монарха уловить его настроение. А вот те вояки, которые на своих плечах, своей кровью некогда поддержали того, кто сейчас восседает на троне, как правило, косноязычны и не привыкли сгибать спину. Да что не привыкли, они попросту не умеют этого делать. И именно поэтому они мешают и льстецам, да и самому монарху. И вот уже один отправляется на плаху как заговорщик, другой — в рудники как изменник. А третий очень неудачно выпивает вино, после которого корчится на ковре, пачкая его пеной изо рта."

https://donrf.livejournal.com/293067.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Июл 3
«Ни один учитель русского языка и литературы во взрослом разговоре с претензиями не придумает сослаться на русскую литературу. Место русской литературы — за партой и в библиотеке, на юбилейных плакатах и научных конференциях, вдали от взрослых претензий. Потому что русская литература — это, конечно, очень хорошо. Но взрослым ответственным людям приходится иметь дело совсем с другими реалиями»
Бескомпромиссная, хлёсткая, живая, уводящая в лабиринты смыслов и словарных статей по вопросам филологии и словоупотребления книга. Третий роман петербургской писательницы, скрывавшейся под псевдонимом Фигль-Мигль, но открывшейся из-за вручения премии НАЦБЕСТ за роман «Волки и медведи», — Екатерины Чеботарёвой.
📚«Ты так любишь эти фильмы», первое издание: 2011;
издательство "Лимбус-Пресс", 2013 — 352 стр.
#антониочитает

"Детектив", которым обозвали эту книгу, лишь отчасти намекает на детективную составляющую сюжета. Это высшей пробы сплав текстов, занесённых в головы различных героев, которые думают и говорят именно то, что от них хочет автор. Это события-действия-поток-сознания высокоинтеллектуального пошиба с ненормативной лексикой и отменным чёрным юмором, где голос таксы Корнея, кинокритика Хераскова, Шизофреника, нарика Игоря, директора спец.школы для девочек К.Р. — всё автор, отменно владеющий русским языком и играющий стилями и смыслами перед глазами изумлённого читателя. И пока ты додумываешь сказанное и написанное хотя бы на ста первых страницах, эти пять героев уже порассказали свои истории и стоят в сторонке, ожидая, когда ты — легкомысленный читатель — догадаешься, допетришь, догонишь, поймёшь, наконец, что тут к чему и зачем...

Read More

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Июн 29
«Слова, предназначенные для одного человека, ничего не дадут другому»
Могли бы вы представить, чтобы в одном гипертексте соединились истории: Алисы в Стране Чудес, графа Льва Толстого, помершего жмурика Достоевского, артели мастеров по "искусству составления буквенных комбинаций, продающихся наилучшим образом", игры для приставки в стиле ходячих мертвецов "Петербург Достоевского"... и ещё тучи всяких ассоциативных параллельных образов и аллюзий, приправленных крепким юморком и не без глубокой философии тибетского буддизма?
Да, это перед вами —
📚Виктор Пелевин, «t»
Издательство "Азбука-Аттикус", 2015. — 416 стр.
⭐4,5/5⭐

«Как говорят в Тибете и Голливуде, смерть – это только начало, хе-хе…»
Граф Т. обнаруживает себя в поповской сутане и едущим в поезде с незнакомцем, который объясняет ему, кто он и откуда. Приключенческий роман с поиском загадочной "шамбалы" под наименованием «Оптина Пустынь соловьёв» превращается в мистический-аллегорический, где исторические герои 19 века играют свои замысловатые роли, предназначенные им некими "богами", а по сути — командой разномастных "писателей"-творцов из будущего, в свою очередь задвинутых в сложные финансовые обстоятельства заказчиками текста. Стрелялки и гонялки не так интересны здесь, как антураж в виде русской классической литературы, неподражаемый пелевинский смех над вопросами бытия, невероятные сравнительные выкрутасы мысли и пробирающие откровения о мире (почти как в «Матрице» сестёр Вачовски).

Read More

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Апр 22

У сумчатых мышей самцы кидаются на самок без предупреждения, и в итоге ни один из них не переживает сезона размножения. Все погибают о стресса. Если особи могут договориться, кто имеет больше прав на самку, отпадает нужда травмировать друг друга.

Самое главное, что я вынес из «Происхождения языка» Светланы Бурлак. Хорошая книга.

https://klisunov.livejournal.com/506622.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Мар 20

http://mydocx.ru/10-76251.html
стр. 24

Пожалуй, это несколько странно, потому что у жизни была уйма времени, чтобы проявить свои амбиции. Если представить 4500 млн лет истории нашей планеты сжатыми в один обычный земной день, то жизнь начинается очень рано – с появлением первых простейших одноклеточных организмов около 4 часов утра. Но затем она стоит на месте в течение следующих 16 часов – почти до половины девятого вечера. Только когда уже прошло пять шестых суток, у Земли появляется возможность показать Вселенной что‑то большее, чем оболочку, кишащую микробами. Тогда, наконец, появляются первые морские растения, а через 20 минут медузы и загадочная эдиакарская фауна, впервые открытая Реджинальдом Сприггом в Австралии. В 21:04 на сцену выплывают трилобиты и почти вслед за ними хорошо сложенные существа Берджесских сланцев. Перед самыми десятью часами на суше начинают подниматься растения. Вскоре, менее чем за 2 часа до конца дня, появляются первые сухопутные животные.

Благодаря продолжавшейся минут десять ласковой, полной благоухания погоде Земля около 22:24 покрывается огромными каменноугольными лесами, чьи остатки составляют все доступные нам запасы угля; тогда же появляются первые крылатые насекомые. Динозавры взгромождаются на сцену перед одиннадцатью часами и царят там примерно три четверти часа. За 21 минуту до полуночи они исчезают, и наступает век млекопитающих. Люди появляются за минуту и 17 секунд до полуночи. В этом масштабе вся наша писаная история продолжалась бы не более нескольких секунд, а жизнь отдельного человека всего мгновение. На протяжении этого весьма и весьма ускоренного дня материки передвигаются с места на место, опрометчиво сталкиваясь друг с другом. Вздымаются и исчезают горы, приливают и отливают океанские воды, наступают и отступают ледники. И среди всего этого примерно трижды в минуту где‑нибудь на планете происходят вспышка и хлопок, свидетельствующие о столкновении с астероидом размером с мэнсонский, а то и больше. Удивительно, что в такой осыпаемой ударами и неустойчивой среде может хоть что‑то выжить. На самом деле очень немногим удается протянуть здесь долго.

https://igparis.livejournal.com/670718.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Фев 28

http://www.chukfamily.ru/nikolai/prosa-nchukovskiy/memories/koktebel

У Николая Чуковского (сына того Корнея, который "Мойдодыр", "Доктор Айболит" и т.д.) есть мемуарный очерк "Коктебель", где он вспоминает о своём знакомстве с поэтом Максом Волошиным - а это море, солнце, горы, - всё то, чего так не хватает зимним городским жителям, а ещё - занимательные наблюдения насчёт того, как загорали на коктебельских пляжах тогдашние культурные, продвинутые люди, гости дружелюбного любителя античности Макса:

Read More

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Фев 25

– Что ж, Марилла, я просто скажу вам прямо, что я думаю, вы делаете большую глупость и очень рискуете. Вы ведь даже не знаете, кого берёте. Вы приглашаете чужого ребенка в свой дом, ничего не зная о нем, ни о его характере, ни о его родителях, ни о том, что из него получится. Только на прошлой неделе я прочитала в газете, как один мужчина и его жена с западной части острова взяли мальчика из приюта, так он поджег ночью дом – причём поджег нарочно, Марилла, и почти сжег их дотла в их собственных кроватях. А ещё знаю другой случай, когда приёмный мальчик съедал все сырые яйца и семья не могла ничего поделать с этим. Если бы вы спросили моего совета в этом деле – чего вы не сделали, Марилла, я бы сказала: «Ради бога, даже не думайте об этом, вот так-то!»
Энн из Зеленых крыш

https://legkoe-pero.livejournal.com/1533930.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Фев 22

Эрих Мария Ремарк. "На западном фронте без перемен"

Перемирие скоро будет заключено, теперь  я тоже верю в это. И тогда мы поедем домой.
На этом моя мысль приостанавливается,  и  я никак не могу сдвинуть ее с места. Что влечет меня туда с такой неотразимой силой, что меня там ожидает? Жажда  жизни,  тоска по  дому,  голос  крови,  пьянящее ощущение  свободы  и безопасности. Но все это только чувства. Это не цели.

Read More

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Фев 16

Эрих Мария Ремарк. "На западном фронте без перемен"

Read More

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Фев 2

Только не шевелиться, главное – НЕ ШЕВЕЛИТЬСЯ… ОХ!
   Мне не удалось удержаться, и я повел плечами.
   Я потревожил вещь, которая ждала, она обрушилась на меня, она течет во мне, я полон ею. Ничего особенного: Вещь – это я сам. Существование, освобожденное, вырвавшееся на волю, нахлынуло на меня. Я существую.
   Существую. Это что-то мягкое, очень мягкое, очень медленное. И легкое – можно подумать, оно парит в воздухе. Оно подвижно. Это какие-то касания – они возникают то здесь, то там и пропадают. Мягкие, вкрадчивые. У меня во рту пенистая влага. Я проглатываю ее, она скользнула в горло, ласкает меня, и вот уже снова появилась у меня во рту; у меня во рту постоянная лужица беловатой жидкости, которая – ненавязчиво – обволакивает мой язык. Эта лужица – тоже я. И язык – тоже. И горло – это тоже я.
   Я вижу кисть своей руки. Она разлеглась на столе. Она живет – это я. Она раскрылась, пальцы разогнулись и торчат. Рука лежит на спине. Она демонстрирует мне свое жирное брюхо. Она похожа на опрокинувшегося на спину зверька. Пальцы – это лапы. Забавы ради я быстро перебираю ими – это лапки опрокинувшегося на спину краба. Вот краб сдох, лапки скрючились, сошлись на брюхе моей кисти. Я вижу ногти – единственную частицу меня самого, которая не живет. А впрочем. Моя кисть перевернулась, улеглась ничком, теперь она показывает мне свою спину. Серебристую, слегка поблескивающую спину – точь-в-точь рыба, если бы не рыжие волоски у основания фаланг. Я ощущаю свою кисть. Два зверька, шевелящиеся на концах моих рук, – это я. Моя рука почесывает одну из лапок ногтем другой. Я чувствую ее тяжесть на столе, который не я. Это ощущение тяжести все длится и длится, оно никак не проходит. Да и с чего бы ему пройти. В конце концов это невыносимо… Я убираю руку, сую ее в карман. Но тут же сквозь ткань начинаю чувствовать тепло моего бедра. Я тотчас выбрасываю руку из кармана, вешаю ее на спинку стула. Теперь я чувствую ее тяжесть в запястье. Она слегка тянет, чуть-чуть, мягко, дрябло, она существует. Я сдаюсь – куда бы я ее ни положил, она будет продолжать существовать, а я буду продолжать чувствовать, что она существует; я не могу от нее избавиться, как не могу избавиться от остального моего тела, от влажного жара, который грязнит мою рубаху, от теплого сала, которое лениво переливается, словно его помешивают ложкой, от всех ощущений, которые гуляют внутри, приходят, уходят, поднимаются от боков к подмышке или тихонько прозябают с утра до вечера в своих привычных уголках.

   Вскакиваю рывком – если б только я мог перестать думать, мне стало бы легче. Мысли – вот от чего особенно муторно… Они еще хуже, чем плоть. Тянутся, тянутся без конца, оставляя какой-то странный привкус. А внутри мыслей – слова, оборванные слова, наметки фраз, которые возвращаются снова и снова: «Надо прекра… я суще… Смерть… Маркиз де Роль умер… Я не… Я суще…» Крутятся, крутятся, и конца им нет. Это хуже всего – потому что тут я виновник и соучастник. К примеру, эта мучительная жвачка-мысль: «Я СУЩЕСТВУЮ», ведь пережевываю ее я. Я сам. Тело, однажды начав жить, живет само по себе. Но мысль – нет; это я продолжаю, развиваю ее. Я существую. Я мыслю о том, что я существую! О-о, этот длинный серпантин, ощущение того, что я существую, – это я сам потихоньку его раскручиваю… Если бы я мог перестать мыслить! Я пытаюсь, что-то выходит – вроде бы голова наполнилась туманом… и вот опять все начинается сызнова: «Туман… Только не мыслить… Не хочу мыслить… Я мыслю о том, что не хочу мыслить. Потому что это тоже мысль». Неужто этому никогда не будет конца?
   Моя мысль – это я: вот почему я не могу перестать мыслить. Я существую, потому что мыслю, и я не могу помешать себе мыслить. Вот даже в эту минуту – это чудовищно – я существую ПОТОМУ, что меня приводит в ужас, что я существую. Это я, Я САМ извлекаю себя из небытия, к которому стремлюсь: моя ненависть, мое отвращение к существованию – это все разные способы ПРИНУДИТЬ МЕНЯ существовать, ввергнуть меня в существование. Мысли, словно головокруженье, рождаются где-то позади, я чувствую, как они рождаются где-то за моим затылком… стоит мне сдаться, они окажутся прямо передо мной, у меня между глаз – и я всегда сдаюсь, и мысль набухает, набухает, и становится огромной, и, заполнив меня до краев, возобновляет мое существование.
  Read More

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...