Мар 10

ПРЕДИСЛОВИЕ

"Не дай мне бог сойти с ума.
Нет, легче посох и сума"... - так писал Пушкин.

Жизнь - непредсказуемая штука: далеко не всё зависит от нас: нашего образа жизни, образования и пр. Болезни мы не выбираем, это как фишка ляжет. Бывает так, что кто-то вдруг сходит с ума, как Мопассан или Ницше. Но чаще это страдающие болезнью Альцгеймера, когда человек стремительно теряет свою личность.

Совсем недавно я встретила свою бывшую коллегу А. - мы вместе работали с 1971 года. Случайно встретившись в городской библиотеке, договорились на следующий день посидеть в кафе. Два часа в кафе А. с огромной печалью рассказывала мне, что пять лет назад она потеряла мужа, а недавно свою задушевную подругу, нашу общую коллегу с начала 1971 года, нашего возраста, которая заболела неизлечимой болезнью Альцгеймера. Ухудшение происходило довольно быстро - в течение трёх лет. Поначалу, судя по рассказам А., это было не очень заметно, они часто встречались, перезванивались. Когда состояние стало тяжёлым, поместили в специальный дом с уходом, что обычно в Финляндии: за тяжёло больными людьми, притом  с потерей памяти, близкие не ухаживают.
Read More

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Фев 16

Недавно я побывала на встрече с журналисткой и телеведущей Феклой Толстой (праправнучка Льва Николаевича) и узнала из ее лекции на тему "Что можно узнать из черновиков Л.Н.Толстого" много интересного  о том, какой путь прошел роман "Анна Каренина", прежде чем стал таким, каким мы его знаем.
Есть предположения, что идея романа возникла в результате прочтения Толстым незаконченного рассказа А.С. Пушина "Гости съезжались на дачу".
Когда старший сын Толстых Сережа попросил у матери что-то почитать, Софья Андреевна дала ему книгу «Повести Белкина», где был отрывок "Гости съезжались на дачу".
Потом эту оставленную сыном книгу взял Лев Николаевич, стал перечитывать и увлекся.
Некоторые сцены и персонажи из Пушкина отдаленно напоминают персонажей Анны Карениной.
Я, конечно, сразу же как пришла домой после лекции, прочитала это неозаконченное пушкинское повествование, и да, действительно, очень похожий на Анну образ героини. Нет, не сюжет, не история, а именно что-то в описании героини. Толстой как будто продолжил, стал дописывать эту пушкинскую историю.

В процессе создания романа менялось очень многое, начиная с названия, первых сцен, внешности и имен персонажей.
Можете себе представить, что первый вариант романа назывался "Молодец-баба"!?))
Вот уж не ожидала... Под таким названием ну никак не может быть история Анны Карениной.

Потом был вариант названия "Н.Н."

Позже Толстой назвал роман  "Два брака", мне  кажется даже более правильным это название,  чем "Анна Каренина", ведь и правда в романе речь идет не только об Анне и ее истории, но и параллельно об отношениях Кити и Левина. А может он имел ввиду два брака Анны.

Read More

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Июл 6

Заявления о неприязни к целому жанру всегда казались мне странными.

Ну, скажем, некто объявляет, что «терпеть не может» фантастику.

Ты думаешь: ух ты! Это же сколько человек прочитал! Чтоб вот так-то уверенно сказать: и Бредбери, и Жюль Верн, и Саймак, и Лем, и Стругацкие, и Илья Варшавский, и Хаксли этот ваш – все фигня.

Спросишь – а он читал только «Попаданец Артем в гостях у товарища Сталина».

Ну хоть стой, хоть падай.

...Но, в общем, простите, я не люблю любовного романа.

«Romantic novel», заявленный во флешмобе, - это, по-моему, по определению не жанр, а скорее этакий западный ГОСТ коммерческого продукта. Главенство любовной линии и хэппи-энд. Все женятся, счастливые читательницы бросаются в магазины за добавкой. См. образцы: «Анжелика», «Возвращение в Эдем», «Сумерки» и всякие поделки помельче а-ля «Опасный искуситель» (смотрите на всех вокзалах страны, на обложке милуется фотошопленная парочка, цена 80 руб.).

Всякий любовный роман можно кратко пересказать таким образом: «Книга о том, как Мери полюбила Джона и они поженились». (Именно поэтому ни «Унесенные ветром», ни «Поющие в терновнике», скажем, - не любовные романы. Первое – книга о том, что теряет человек, выживающий любой ценой. Второе – семейная сага о погоне за мечтами и вырождении  рода.)

В общем, все, что я читала в этом жанре, либо оставалось во рту приторным привкусом, либо  выбивалось за рамки канона «влюбились и жили долго и счастливо». И... и вот тут я вспомнила, наконец, двух авторов, которые условно соответствуют жанровому определению, но писали книги, а не пекли романы-тортики в глазури.

Это, собственно, Джейн Остин и Шарлотта Бронте.

Любовная линия у той и другой часто выходит на передний план. В финале у обеих влюбленные вполне могут счастливо соединиться. Ура, лазейка найдена.

И вот уже на этом поле я с чистой совестью скажу пару слов о Джен Эйр. Любимой и родной для русского читателя благодаря отличному переводу и бесчисленным экранизациям (на самом деле, лично для меня нет Рочестера кроме Далтона, и Зила Кларк – пророк его).

«Джен Эйр» - книга о разладе между разумом и чувством.

Самое  страшное в мире Бронте – это потеря рассудка. Страсть, не сдерживаемая им, подана как  уродство. На чердаке Торнфильд-холла томится ее живой символ – миссис Рочестер, похожая больше на зверя, нежели на человека. Узнав об ужасном увечье Рочестера, Джен скажет: «Я боялась худшего – я боялась, что он сошел с ума». Нет, как бы ни завывал ветер на пустошах и не разгорались страсти в холодных английских замках, везде и всегда маленькая гордая викторианка Джен будет выбирать разум. Рочестер выбирает чувство – и проигрывает.

Это преклонение перед силой человеческого разума сразу выделяет «Джен Эйр» из других романов о любви загадочного героя к скромной самоотверженной героине. Здесь вас за собой ведет не только интрига и любовная линия, но и нечто куда более захватывающее – интеллектуальная дуэль двух неравных по положению, но равных по духу. Потому из всех экранизаций романа я ценю только две – уже упомянутый телесериал BBC 1983 года и фильм Франко Дзеффирелли. Там разговорам уделено должное место, там перед нами две ярких личности, которые влечет друг к другу не силой страсти, а смешанной тягой соперничества и товарищества.

Как видите, что книга, что пост – все больше не о любви. Получилась небольшая подтасовка.  Впрочем, уверена в одном – организаторы флешмоба не узнают.

И не заставят меня переписать весь пост заново – про «Анжелику».

http://bely-den.livejournal.com/117146.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Июн 17

*
Дочитала Кеплера. Который Ларс. А на самом деле Александр и Александра, если вы понимаете, о чем я.

Первые две книги пока. Интересно, нормально. Но я не в аховом восторге-восторге, если честно. Есть, на мой взгляд, затянутые места. Оригинальных поворотов не так много, хотя есть ощущение заявки на них. Мне кажется, это чётко выверенная работа с сюжетной и финансовой точки зрения, использование беспроигрышных, хотя и обыкновенных ходов. Читать дальше буду, поскольку всё равно интересно. Но Ю мне нравится больше. Видимо, пора следующую часть про Харри читать. Правда, сейчас у меня только Пратчетт.

Что читаете?
Что рекомендуете?

Read More

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Апр 29

*
«А я видел его. И ненавидел. Так всепоглощающе и люто, что самому было страшно. Но в ненависти моей не было ничего темного и мутного, напротив, это была ясная, честная, почти невинная ненависть, так, думаю, участник крестового похода мог ненавидеть еретиков...»

Ю Несбё «Охотники за головами»

http://dolce-duo.livejournal.com/2317056.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Апр 4

Иван Погонин – новое имя в жанре исторического детектива. Отставной милицейский капитан перековался в присяжного поверенного. Но интерес к истории полиции сначала привел его в архивы, а потом и за писательский стол. В итоге в «Эксмо» вышла первая книжка Погонина – «Сыскная одиссея». Ее герой мелкий полицейский служитель, в первой повести еще не имеющий чина, Осип Тараканов. Молодой человек натужно и со страхом делает карьеру в уголовном сыске – сначала в родной Кашире, а потом и в Петербурге. Тараканов не красавец и не силач, он не умеет бегать по потолку или раскрыть преступление по сигарному пеплу. Обычный человек, который боится начальства и смерти; даже, можно сказать, тугодум. Но жизнь есть жизнь, и Осип как-то в ней пристраивается. Служит честно, взяток по возможности старается не брать. И постепенно поднимается по служебной лестнице. Эта постепенность и составляет главный интерес в книге Погонина. Его герой, личность в первых главах вполне заурядная, делает то, что должен делать. А рутина полицейской службы нет-нет да подбросит загадку. И Осип Тараканов неожиданно для самого себя всякий раз докапывается до истины… Из застенчивого рефлексирующего парня медленно выковывается тертый сыскарь.
Когда-то я сам хотел описать будни квартального надзирателя. Мелкие события, жалкие бытовые преступления – как чаще всего и случается в жизни. Но отступил, побоялся, что не справлюсь, что читателю будет скучно. Погонин не испугался, и решил эту задачу, на мой взгляд, замечательно. Еще подкупает точность автора в деталях, знание времени (увы, это редкость сейчас), умение передать его вкус и запах. Не зря человек сидит в архивах! Цены в гостиницах и тарифы извозчиков, особенности документооборота, речь героев, все эти пирожки с сигом и теснота в вагонах третьего класса переданы с глубоким знанием дела. И с любовью к нашей истории. Респект автору!

http://svechin.livejournal.com/145523.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Мар 17

Если под «ненавистью» понимать желание, чтобы эта книга никогда не выходила в печать, то да, единственной книгой, которую я ненавижу, предсказуемо окажется вот эта.

Увещевания «гнев проходит сквозь тебя» и «надо быть выше» не прокатывают, друзья. Потому что я живу в окружении людей - неглупых, славных людей, - мозги которых так основательно загажены сим творением, что говорить с ними о литературе стало невозможно.

Лишний раз подробно расписывать, почему Веллер враль, я не буду. Здесь об этом исчерпывающе и аргументированно писал некий Рабинович. Тут - немного добавляла я.

Дополню все сказанное только парой строк.

Подлость Веллера - в том, что он пишет для тех, кто не может с ним спорить. Кто не проверит его данные. Есть такие... писатели для в рот смотрящих. Вот не ведитесь, пожалуйста, на подобное. Если вам врут под лозунгом: «вам все врали» - не ведитесь. Лучше потратьте немного времени, почитайте по теме другие книжки.

Многим кажется, что если пишет известный и образованный человек, - он не может врать. Ну, нас так учили в советское и раннее постсоветское время: печатное слово - свято. Время прошло, печатное слово стало стоить чуть больше, чем написанное на заборе. А вера жива до сих пор. Так вот, не всякий известный и образованный человек - это гуру в своей области. Веллер, например, любит играть в гуру, но в глубине души - это просто бабка на лавочке, этакая бабушка Роза, которая знает все обо всем и обо всех. На каком этаже наркоманы, на каком проститутки, что хирург из квартиры номер пять - взяточник, а микробиолог из двадцатой - халтурщик. И лишь одна она, бабушка Роза, украшенная добродетелями, сидит, запахнувшись в белое пальто, на обочине жизни и делает вид, что ее положение превосходно. Многие верят (с).

http://bely-den.livejournal.com/102407.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Мар 17

Читаю "Вулфхолл".
Читаю по-русски, не в оригинале.

"...Мор — светило из иной сферы — при встречах удостаивает его лишь кивком, и каждый раз он чувствует искушение спросить: с вами что-то не так? Или что-то не так со мной? Почему все, что вам известно, и все, что вы узнаете, подкрепляет ваши прежние убеждения? Вот в моем случае то, с чем ярое, во что вроде бы верил, мало-помалу рушится — то тут, то там. С каждым месяцем мои представления об этом мире делаются все хлипче; и о мире ином — тоже".

С вами обоими все так, мастер Кромвель, милорд. Просто это разница между человеком, который знал, почему считает то, что считает, и человеком, который этого не знал. Когда человек знает, о чем его убеждения, почему они именно такие — он реже сталкивается с тем, что действительно способно их разрушить, а не уточнить и не подкрепить. Он знает ответы на вопросы, приводящие в смятение профана; его взгляды — система, сформировавшая и формирующая его душу и его разум.

Разумеется, и такой человек может менять свои убеждения; но это бывает совсем иначе и очень редко.
В том же, во что веришь случайно, не зная оснований своей веры, естественно менять взгляды, столкнувшись с тем, что им противоречит.
Вы не знали причин, почему вы католик, мастер Кромвель, когда исповедовали догматы католицизма. Но милорд канцлер читал Писание и без Лютера; Лютер не сказал ему ничего нового.

Правда, еще часто случается, что человек не знает, почему он в чем-то убежден, но смертельно боится потерять эти убеждения. Они дают ему твердую землю под ногами; веру в свою правоту и в то, что он хороший, возможность быть вместе с теми, с кем он привык быть. И тогда этот человек будет отмахиваться от всего, что им противоречит; он не будет слушать, он постарается не слышать, не понять, понять превратно — лишь бы не оказаться переубежденным.

И происходит странное: люди с твердыми убеждениями, рожденными знанием и ценностями, начинают опасаться, не держатся ли они за эти убеждения только потому что боятся их сменить. Потому что во многом между убежденным человеком и тем, кто боится потерять опору, действительно есть сходство. И у того и у другого есть люди, с которыми свела их близость взглядов, есть образ жизни, связанный с этими взглядами, привычки, любви и нелюбви. Сам язык, которым человек говорит, происходит от этих взглядов. Все это страшно потерять, и человек мыслящий не может не отдавать себе отчета в этом страхе.
А зная в себе этот страх, не может быть до конца уверенным, что не страх движет им, когда он полагает чушью аргументы своего противника.
Но все-таки твердость в убеждениях существует на самом деле.

Два с половиной столетия, мастер Кромвель, между вами и теорией общественного договора; и поэтому если я скажу, что в ваше время пересматривался общественный договор, вы не поймете меня. Но вы, должно быть, видите сами, что у вас на глазах меняется мир людской, и то, что было невозможным при ваших дедах, становится возможным, а то, что было похвальным, начинает осуждаться — взять хотя бы Бекета, святого Фому Кентерберийского, и общепринятое отношение к нему.

Я совсем не представляю вас, мастер Кромвель, не персонажем "Вулфхолла", а тем человеком, которым вы были в вашем XVI веке. Но и в романе вы плохо понятны мне. Будто стекло стоит, и все ваши чувства и мысли — за ним: вроде показаны, вроде вижу, а ощутить не могу.

Но книга цепляет, затягивает, хотя чем — не могу сказать точно. Не происходит ничего, чего я бы уже не знала заранее — из истории. Может быть, как раз сочетанием современного языка и этой предопределенности всех событий.
Мы знаем, что король разведется с Екатериной Арагонской. Мы знаем, что он женится на Анне Болейн. Мы знаем, что для этого он порвет с Римско-Католической Церковью и станет основателем Англиканской. Мы знаем, какая судьба ждет и Уолси, и Мора, и — позже — Кромвеля. Вот они в тексте живые, что-то говорят, радуются и печалятся, смеются и плачут — а ты знаешь, что с каждым из них будет дальше.

Ну и да — перевод офигенный.
Может быть, конечно, не стоит так говорить, когда не видела оригинала. Но язык потрясающий, да даже по процитированному отрывку понятно, наверное.

http://gorgulenok.livejournal.com/135400.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Мар 15

Честно признаться, перед этим книжным днем мне нужна была передышка.

В самом деле, ну как так – взять и походя написать про книгу, в которую возвращаешься, как домой? Как вообще написать о доме?
Хотя семейство Арсеньевых, по сути, бесприютно, этот самый «дом» они словно бы всюду носят с собой, превращая в него любое съемное обиталище. Эту повесть проживаешь, как долгое счастливое детство в очень любящей семье.

Оно не просто счастливое, оно еще и дивно веселое, с целым ворохом приключений, над которыми хохочешь, радуясь буйной фантазии и изобретательности юной Динки. Ее деловая жилка поистине не знает границ – Динка успевает ввязаться в тысячу разных дел, от торговли рыбой на базаре до изгнания теткиного жениха. Динка восхитительно неидеальная, зато совершенно живая героиня. Она строптива настолько, что всерьез обдумывает, не сунуть ли голову в ведро с холодной водой для обуздания характера. Она впечатлительна, скрытна, она иногда совершает до опасного легкомысленные поступки и, как всякий одаренный ребенок, одинока даже в такой дружной семье. Отчасти поэтому ее детство становится не только счастливым, но и тревожным – впрочем, как любое детство.

Но тревожно оно еще и из-за лет, в которые происходит действие. Отец Арсеньевых – «политический» – к началу повести находится в бегах, а его родные – на пороховой бочке бесконечного ожидания. Вся суть положения, в котором оказались герои, гениально умещается в одном абзаце:
«Все трое смолкли. В тишине было слышно, как кто-то пробует открыть калитку.
— Подождите волноваться. Может, это просто воры? — глядя в темноту широко раскрытыми глазами, сказала Катя.»

К слову, вообще жутко пошлыми представляются мне те обсуждения книги, где спорят, как же преподносить детям исторический контекст повести. Читателю его преподнесет сам автор – вполне деликатно, но твердо. Перед нами пройдет целая вереница метко набросанных типажей, порожденных тревожными историческими событиями – политические, шпионы, сочувствующее дворянство и т.д., но «Динка» не сведется к какой-нибудь «Судьбе Илюши Барабанова» Леонида Жарикова, крутящейся на двух незатейливых мыслях: «религия – зло» и «революция – хорошо». Она вообще про другое. И главное в ней – не идеи, а люди. Повесть посвящена родным и близким самой Осеевой, перенесенным порой на книжные страницы вплоть до совпадения имен – даже приемного брата писательницы звали именно Ленькой. Она пронизана таким негасимым светом любви к семье, что его невозможно не преломить через себя. Здесь очень много читают и разговаривают, здесь вместе поют, а мама играет на пианино, здесь не всегда понимают, но всегда стараются понять друг друга, здесь нет сословий и классов. Тепло арсеньевского очага притягивает все новых и новых людей – совершенно разных: деревенскую девушку и дворника-татарина, фанатичного революционера и циничного студента, взрослых и детей, роднит которых то, что все они в чем-то обездолены. Семья, в которую они входят, вытаскивает из их душ на поверхность все самое лучшее.

Однако нерушимая семейственность – это не только прекрасно, но и грустно. «Я ненавижу свадьбы, я с детства ненавижу свадьбы» – скажет подросшая Динка, ненавидящая вообще все, что разлучает близких людей. И сквозь всю книгу красной нитью потянется мысль о том, что соединить свою жизнь можно только с по-настоящему родным человеком. Поэтому стержень книги – это история дружбы Динки с волжским сиротой Ленькой – дружбы, а потом и любви (это спойлер ко второй части, но, господи, кто же не догадается!). «Динка» вкупе с продолжением, «Динка прощается с детством», – это, в общем-то, идеальная книга о любви, настоящей, ради которой отдаешь последний кусок сахара и бежишь в грозу через лес, и ползешь по шаткой доске над обрывом – такой, при которой человек становится тебе «лучше, чем брат». Вошедший в жизнь Динки Ленька заслоняет ее от одиночества. И даже самые опасные выходки подруги вызывают у него истовое желание взять ее за руку и увести туда, где ее никто не обидит – на берега «матушки Волженьки». «Волженька» и уединенный утес над ней – это тот рай земной, где начинается дружба героев, где Динка всегда находит понимание и кружку желтого чая с куском сахара, а Ленька – свободу от озверевшего отчима. Но с этим раем оба героя вынужденно разлучаются, чтобы быть вместе. И уносят с собой во взрослую жизнь шум волжских волн, верность и нерушимое душевное родство, которое, как каждый раз надеешься, не разобьют не время, ни возраст, ни исторические катаклизмы.

P.S. Книга дважды экранизирована, один раз даже с одной из лучших советских «кинодетей» Ритой Сергеичевой. Но... Но. Раз мы сейчас говорили о счастье, люви и дружбе, предлагаю о грустном не говорить. Я не буду обсуждать экранизации этой повести. Я лучше пойду и перечитаю.

http://bely-den.livejournal.com/102345.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Мар 10

А вот сейчас будет внезапно. А с другой стороны, - тема этого книжного дня как раз внезапность и есть.

Эту книгу мне подарили. А, даже не так. Мне ее сплавили на одном интеллектуальном мероприятии в нагрузку к отхваченному из кучи призов «Коду да Винчи» Дэна Брауна. Слушай, мол, возьми еще и эту, а то никто не берет. Может, хоть кому-то подаришь.
Я отдала книгу дедушке для ежевечернего легкого чтения, дедушка прочел с большим вниманием и был впечатлен. Когда члены моей семьи чем-то впечатлены, они начинают повторять: «Ну прочитай!». Я не хотела обижать дедушку. Тем более, до этого именно он вручал мне Джека Лондона и Стругацких, можно было и перетерпеть разок-то.

Так «Охота на пиранью» угодила в мои руки.

Мне, по большому счету, плевать на бушковские измышления в области истории и мифологии. В общем-то, даже остальных «пираний» из серии мне совершенно неохота читать. Но вот эта книга, в отрыве от всего творчества Бушкова и поперек моих собственных предпочтений, была мною дважды перечитана.

Роман «Охота на пиранью» не имеет ничего общего с одноименным фильмом, похожим на компьютерный квест. В книге нет никаких наркотиков, кимоно и обдолбанных блондинок, она – крепенький триллер, отчасти даже психологический, про людей в нечеловеческих обстоятельствах.

Ничего сложного здесь, конечно, нет. Всю книгу бывший спецназовец бежит по пересеченной местности; две части романа так и называются: «Бег среди деревьев» и «Бег среди людей» (тот, что среди людей, предсказуемо оказывается в разы страшнее). Есть все, что составляет соль любой приличной бродилки: постоянное напряжение, волки в овечьей шкуре, пыщ-бдыщ из-за угла, бандиты нехорошие и бандиты хорошие. Но, во-первых, написано это все ладным, славным, человеческим языком с яркими речевыми характеристиками, а слышать при чтении голоса персонажей, а не однотонный бубнеж, всегда приятно. А во-вторых, в какой-то момент понимаешь, что интересно не только кто выскочит навстречу героям за очередным поворотом сюжета, а сами герои, их робинзонада в лесу, их уязвимая любовь в ощетинившемся городе. И перед нами уже не супермен и дева в беде, а немолодой спецназовец, отчаянно уберегающий свою веселую молоденькую жену: сначала от душевных ран, потом от физических, а когда совсем ничего не остается – просто от смерти. И долгая дорога в пустоту.

Не то чтоб я любила книги про дорогу в пустоту, поймите меня правильно. Но, в общем-то, я поняла, почему мой дедушка, поклонник Стругацких и Джека Лондона, оценил этот мрачноватый и в то же время не лишенный сдержанного черноватого юмора приключенческий роман.

Дэн Браун мне тогда, кстати, совершенно не понравился.

http://bely-den.livejournal.com/101496.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...