Дек 20

Дарья Бобылева. Вьюрки // Октябрь. 2017. № 7.

Распространено мнение, что мистика / хоррор – не самая благополучная область русской литературы. Нередко отечественные «ужастики» выглядит подражательными, сугубо потребительскими изделиями, нацеленными на вполне простой коммерческий эффект. Это родовое неблагополучие русского хоррора – по сравнению, например, с американским, – объясняют, например, тем, что щекотать нервишки прилично и естественно в более-менее благополучной культуре. А у нас тут и так пугающе и непредсказуемо, причем уже не первый век: то революция, то репрессии, то инфляция; и истории о «черной-черной комнате» выглядят милыми детскими побасенками.

Того же Кинга, хлынувшего на русский рынок в перестроечное время, читали и ради интриги, чтобы отвлечься, и в то ж время почти с умилением: на фоне кровавых разборок девяностых Оно или Кристина казались чуть ли не сказочными героями. Конечно, появилось немало подражателей, которые заполнили жанровую нишу более или менее умелыми поделками на тему «давайте испугаемся», этакими Танями Гроттер для взрослых.

Read More

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Окт 28

Написала рецензию на книгу хорошего автора solo_e. Рецензия опубликована в Независимой газете.

Соловьева Е. Альпенгольд. М.: Интернациональный союз писателей, 2016. 129 с.

Книга Елены Соловьевой «Альпенгольд» на первый взгляд полна противоречий. Это, по сути, дневниковые записи, – но читаются они как хорошая проза, да и являются ею. Книга без выраженного сюжета, нет ни завязки, ни кульминации – но вбирает в себя читателя, оторваться сложно. Нарушая все каноны, автор вскользь, штрихами рисует персонажей – и тем не менее создается объемный образ своеобразного общества: богемного, околостуденческого, альпинистского. И образ времени; кажется, главные герои этой книги – рассказчица и Время.

Заданные противоречия снимаются при углублении в текст. Не просто дневник, но ясная, яркая, многоцветная лирическая проза. Не только женский монолог: монолог изумленного и внимательного наблюдателя, который преломляет эпоху через линзу своего восприятия.

Эпоха тоже переломная, перемалывающая: конец 1980-х годов. Но социально-политические бури прочитываются здесь разве что в подтексте, так как в тексте хватает собственных штормов. Прежде всего это тот шторм бытия, который окатывает каждого из нас, когда он становится предельно откровенен. Главная героиня книги, тезка и альтер-эго автора, смотрит на мир с безбашенной и безжалостной порой откровенностью, смягченной разве что поэтическим взглядом на мир. И сталкивается – и сталкивает читателя – с главной проблемой молодости: как одновременно быть свободным и быть собой? Как «жить быстро, умереть молодым» – и выжить?

Кто-то ответит – все приходит к конформизму; кто-то расскажет о закономерностях инициации во взрослое племя. Но книга «Альпенгольд», как мне кажется, дает внимательному и неравнодушному читателю в руки золотые яблоки – секрет молодости. Молодость – это не возраст, а оптика взгляда на мир: незашоренного, открытого, любующегося.

За лирическими фрагментами, за обложками тетрадей, за цитатами из БГ, за священно-безумными приключениями юности я узнаю и припоминаю – себя. Кроме всего прочего, это еще и дневник поколения: тех, кто через русский рок наследовал хиппи, тех, кто знал опасную романтику гор, тех последних, кто прожил важную часть жизни в советском антураже и кто отталкивался именно от него в поисках себя.

Поход за яблоками Гесперид – история мужская: история покорений, борьбы, революций, перестроек… Но сами яблоки были и остаются в женском саду. Автор последовательно и бесстрашно приоткрывает широкому читателю женский образ ощущения мира – в его красках, звуках и запахах, в мечтах и дымке цитат.

Женщины издревле – собирательницы. В «Альпенгольде» происходит собирание образа героев и образа эпохи из малых поэтических биографических частиц. И если вблизи эти фрагменты могут показаться необязательными, то на некоторой дистанции, пробежав десяток-другой страниц, ты видишь: это не живопись, это скорее мозаика. Об эпохе, которая никогда не вернется, – и о молодости, которая всегда с тобой.

https://rintra.livejournal.com/308423.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Июл 4

Среди моих ЖЖ-френдов немало филологов, но вот одна steblya_kam прямо выделяется! Она, как выяснилось, не только главный редактор междисциплинарного журнала европейских исследований, но и автор трех художественных книг, выпущенных издательством "Гаятри".

Все три я заказала на днях в интернет-магазине, а первую, "Смерть автора" (с поздаголовком "филологический триллер"), уже и прочла: и это чтение любопытное, ироничное, интертекстуальное и увлекательное.

Ироническая отсылка к "Дракуле" - основа сюжета романа; но и сатира над викторианской эпохой, и воссоздание литературного контекста далеко не исчерпывают содержания. Подобно тому как Мирослав-боярин оборачивается из дракулоподобного бледного персонажа в горячего и яркого человека, роман из литературоведческой игры становится сравнительным исследованием культур, морали и проблемы литературности. Автор романа о "Мирославе боярине", Алистер не-Кроули Моппер, с радостью отдает кровь своему демоническому персонажу, который и теперь живее всех живых; этот литературный "симбиоз" равно целителен и мучителен для обоих сторон; а когда персонаж отказывается от продолжения связи - писатель погибает от апоплексического удара, то бишь полнокровия!

Главный герой романа, тот самый "боярин" с вымышленной этнической принадлежностью "мунтьян" (смутьян!), - поверяет собственной жизнью и "варварскими" моральными правилами викторианское общество, столь падкое до мрачных сказок. Мифы последовательно развенчиваются: и вампир не бледный и не холодный, и в зеркалах он отражается, и серебряные пули, а уж тем более кресты, его не берут; да и влюбленность романтической девицы ничем хорошим не кончается. Мирослав получился отталкивающе-прекрасным, и если поначалу он скорее отвратителен, то затем вырастает до героя вполне драматического (хотя авторская усмешка все так же очевидна).

По ходу действия автор "филологического триллера" уничижительно прохаживается и по всезнайке Холмсу, и по ханже Джен Эйр, и поднимает вопрос о принципальной вне-жизненности литературных злодеев, к которым так применимы двойные стандарты : "Какова же извращённость человеческой природы, когда человек прикипает душой к бумажным извергам, сотворенным писателями с целью удовлетворить любопытство к пороку, и не хочет знаться со своими ближними из плоти и крови, если находит их хоть ненамного хуже себя!"

Эту необъективность литературы автор выводит и на уровень социальный: в диалоге Мирослава с увлеченной тайнами девицей критически подытожен  дискурс об исторической эволюции морали, о росте гуманизма, о западноевропейской уверенности в собственной цивилизирующей, "авторской" роли по отношению к остальным народам.

Несмотря на весь филологический багаж, роман не перегружен многозначительными отсылками, легко читаем и доступен самой широкой публике.

А обязательную для жанра литературной мистификации легенду о внезапно найденной рукописи автор, в отличие от Умберто Эко, лукаво поместит в конце. да-да, мы практически поверили 🙂

"Смерть автора" Мария Елиферова на OZON.ru

http://rintra.livejournal.com/265582.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Авг 30

Я люблю красиво сработанные книги. А эта книга, о феномене компании ZARA - несомненно одна из таких.
Внешне книга напоминает тот самый, любимый момент, - когда ты вылетаешь из магазина с заветными пакетами. Все остальное уже будет не так интересно: повторная примерка, что-то не подошло, что-то оказалось не так и нужно. Но вот этот момент первичного накопления обновок, отраженный, например, в фильме "Красотка" - вне сомнений, одно из главных наслаждений в нашей с вами (девочки) жизни. Не буду приводить цитаты из Пелевина, но это так.
Именно этот момент напоминает книга: бумажный пакет с обновками, как же иначе. Только внутри - не вещи, а истории. И заключены они в стильную, твердую, приятную на ощупь обложку.
Read More

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Фев 20

Обещала писать о книгах - и выполняю. Эта рецензия написана для журнала "Урал", но решила и тут поделиться, тем более что книга-то отличная. И для подростков, и для взрослых, любящих сказочные миры.  Обратите особое внимание на иллюстрации.
С автором solo_e мы познакомились на фестивале "Коляда-Plays". Замечтельный детский писатель - и библиотекарь!

Чертополох без страха и упрека
Сказочный роман — один из наиболее совершенных жанров детской литературы. Мир, достаточно развернутый, чтобы погрузиться в него на несколько вечеров, не рискуя быть затянутым в дурную бесконечность сериала; мир, в котором юный читатель успевает настолько обжиться, что еще не раз сюда возвращается.
Read More

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Фев 20

Обещала писать о книгах - и выполняю. Эта рецензия написана для журнала "Урал", но решила и тут поделиться, тем более что книга-то отличная. И для подростков, и для взрослых, любящих сказочные миры.  Обратите особое внимание на иллюстрации.
С автором solo_e мы познакомились на фестивале "Коляда-Plays". Замечтельный детский писатель - и библиотекарь!

Чертополох без страха и упрека
Сказочный роман — один из наиболее совершенных жанров детской литературы. Мир, достаточно развернутый, чтобы погрузиться в него на несколько вечеров, не рискуя быть затянутым в дурную бесконечность сериала; мир, в котором юный читатель успевает настолько обжиться, что еще не раз сюда возвращается.
Read More

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...