Июн 30

📚СКОРО! 

"Волшебный пендель" Ленивая скотина-2 

автор: Молчанов Александр 

рубрика: Практическая психология 

Аннотация 

То, что вы прочитаете в этой книге, вам не расскажут на тренингах личностного роста. И западные гуру, съевшие не одну собаку на мотивации, в своих бестселлерах о таком не напишут. 

В этой книге я поставил перед собой амбициозную задачу — сделать личностный рост great again! 

Эта книга перевернет все ваши представления, как собственными руками слепить из того, что было, — лучшее будущее для себя и своих близких. 

Человек — скотинка ленивая, пока не пнешь — не полетит. Эта книга — целая шкатулка пенделей для ленивой скотины, которые помогут вам взлететь. 

Пендели эти не простые, а волшебные! 

Самораспаковывающиеся. 

Каждый пендель, помимо мгновенного эффекта, заряжен на долгосрочный личностный рост. Возможно, пройдут месяцы, после которых вы заметите, что начали вести себя в привычных ситуациях чуть-чуть по-другому. 

И вот это «чуть-чуть», эти маленькие изменения будут давать огромные результаты, которые вам точно понравятся. 

Обнимаю! 

Ваш Молчанов 

О чем книга 

В книге 42 волшебных пенделя, каждый из которых придаст вам необходимое ускорение — как для решения повседневных задач, так и для достижения долгосрочных целей. 

Read More

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Июн 29
«Слова, предназначенные для одного человека, ничего не дадут другому»
Могли бы вы представить, чтобы в одном гипертексте соединились истории: Алисы в Стране Чудес, графа Льва Толстого, помершего жмурика Достоевского, артели мастеров по "искусству составления буквенных комбинаций, продающихся наилучшим образом", игры для приставки в стиле ходячих мертвецов "Петербург Достоевского"... и ещё тучи всяких ассоциативных параллельных образов и аллюзий, приправленных крепким юморком и не без глубокой философии тибетского буддизма?
Да, это перед вами —
📚Виктор Пелевин, «t»
Издательство "Азбука-Аттикус", 2015. — 416 стр.
⭐4,5/5⭐

«Как говорят в Тибете и Голливуде, смерть – это только начало, хе-хе…»
Граф Т. обнаруживает себя в поповской сутане и едущим в поезде с незнакомцем, который объясняет ему, кто он и откуда. Приключенческий роман с поиском загадочной "шамбалы" под наименованием «Оптина Пустынь соловьёв» превращается в мистический-аллегорический, где исторические герои 19 века играют свои замысловатые роли, предназначенные им некими "богами", а по сути — командой разномастных "писателей"-творцов из будущего, в свою очередь задвинутых в сложные финансовые обстоятельства заказчиками текста. Стрелялки и гонялки не так интересны здесь, как антураж в виде русской классической литературы, неподражаемый пелевинский смех над вопросами бытия, невероятные сравнительные выкрутасы мысли и пробирающие откровения о мире (почти как в «Матрице» сестёр Вачовски).

Read More

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Июн 25


Савельев никому и никогда не давал ни малейшей поблажки. Себе тоже.
Один раз в жизни я подумал, что он меня пожалел.
Осенью 1995-го мы совершали горный переход в Приэльбрусье. После теракта в Будённовске было решено начать подготовку бойцов по ликвидации главарей бандформирований в горной местности. Отобрали тех, кто проявил себя в Буденновске, и забросили на высоту. Савельев вёл нас как старший.
Мы шли рядом с Анатолием Николаевичем, когда он вдруг скомандовал: «д-дайте мне свой п-пулемет».
Я, помимо стандартных тридцати кило боекомплекта, тащил на себе пулемет. При вылете в Буденновск командир запретил брать тяжелое оружие. Но я упёрся и и самовольно потащил его на борт. В результате в Буденновске, где недокомплектация была страшная, пулемет спас мне жизнь. С тех пор я никак не мог с ним расстаться и везде таскал за собой. Хотя пулемет в довесок ко всему остальному был страшно тяжелым.
- Что, Анатолий Николаевич? - переспросил я.
- Д-давай сюда свой п-пулемет, - повторил он.
Мне было неловко, что командир решил забрать у меня тяжесть. В тот момент мне показалось, что Савельев решил дать мне поблажку.
Но я не ожидал того, что произошло дальше.
- Саша! - скомандовал Савельев ближайшему бойцу. – Б-быстро бери пулемет и тащи к-километр. П-потом отдавай ближнему, тот с-следующему и так далее. Все п-поняли? А то идёте н-налегке.
Но поразило меня не только это. А то, что Савельев нёс пулемёт наряду с остальными. Нёс последним, когда силы у всех были уже на исходе.
Отрывок из моей книги - «Крещенные небом», полную версию книги вы можете найти по ссылке - https://alfastore.ru/.../kniga-kreshhennye-nebom-a.

https://alfafilatov.livejournal.com/184082.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Июн 24

Оказывается 22 июня умер Наум Коржавин. По странному совпадению именно в этот день я достал с полки его томик и читал.

https://valevst.livejournal.com/378738.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Июн 22

Screenshot_49

Русские летописи - уникальный историографический феномен, письменный источник раннего периода нашей истории. До сих пор исследователи не могут прийти к единому мнению ни об их авторстве, ни и об их объективности.

Главные загадки
«Повесть временных лет» — это череда заковыристых загадок, которым посвящены сотни научных трактатов. На повестке дня уже не меньше двух веков стоят четыре вопроса: «Кто автор?», «Где Начальная летопись?», «Кто виноват в фактологической путанице?» и «Подлежит ли древний свод восстановлению?».

Что такое летопись
Любопытно, что летопись — это исключительно русское явление. Мировых аналогов в литературе нет. Слово происходит от древнерусского «лето», что означает «год». Другими словами, летопись – это то, что создавалось «из года в год». Складывалась она не одним человеком и даже не одним поколением. В ткань современных авторам событий вплетались древние сказания, легенды, предания и откровенные домыслы. Трудились над летописями монахи.

Кто автор
Наиболее распространенное название «Повести» сложилось из начальной фразы: «Се повести временных лет». В научной среде в ходу еще два названия: «Первоначальная летопись» или «Несторова летопись».

Однако некоторые историки всерьез сомневаются в том, что монах Киево-Печёрской лавры вообще имеет хоть какое-нибудь отношение к летописному своду о колыбельном периоде русской нации. Академик А. А. Шахматов отводит ему роль переработчика Начального свода.

Что известно о Несторе? Имя вряд ли родовое. Он был монахом, значит, в миру носил другое. Нестора приютила Печёрская обитель, в стенах которой и совершал свой духовный подвиг трудолюбивый агиограф конца XI — начала XII веков. За это он был канонизирован Русской православной церковью в лике преподобных (т. е. угодивший Богу монашеским подвигом). Прожил он около 58 лет и считался глубоким старцем по тем временам.

Историк Евгений Дёмин отмечает, что точных сведений о годе и месте рождения «отца русской истории» не сохранилось, нигде не записана и точная дата его смерти. Хотя в словаре Брокгауза-Эфрона фигурируют даты: 1056—1114. Но уже в 3-м издании «Большой советской энциклопедии» они исчезают.

«Повесть» считается одним из самых ранних древнерусских летописных сводов начала XII века. Нестор начинает повествование сразу с послепотопных времен и следует за исторической канвой вплоть до второго десятилетия XII века (до финала своих собственных лет). Однако на страницах дошедших до нас вариантов «Повести» нет имени Нестора. Возможно, его и не было. Или оно не сохранилось.

Авторство устанавливали косвенным путём. С опорой на фрагменты её текста в составе уже Ипатьевской летописи, которая начинается с безымянного упоминания её автора - черноризца Печёрского монастыря. Поликарп, другой печёрский монах, прямо указывает на Нестора в послании к архимандриту Акиндину, датируемом XIII веком.

Современной наукой отмечается и не совсем обычная авторская позиция, и смелые и обобщенные допущения. Манера несторовского изложения историкам известна, поскольку авторство его «Чтения о житии и о погублении Бориса и Глеба» и «Житии преподобного Феодосия, игумена Печёрского» доподлинно.

Сравнения
Последнее даёт специалистам возможность сравнить авторские подходы. В «Житии» речь идёт о легендарном сподвижнике и одном из первых учеников Антония из Любеча, который и основал древнейший православный монастырь на Руси — Печёрскую обитель— ещё при Ярославле Мудром в 1051 году. Нестор сам жил в обители Феодосия. И его «Житие» настолько переполнено мельчайшими нюансами повседневного монастырского бытования, что становится очевидным – его писал человек, «ведавший» этот мир изнутри.

Read More

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Июн 22

Как А.В. Суворов лечил от низкопоклонства перед западом

alex7722:
Приведу рассказ из любимой детской книжки. Актуальность его и по сей день зашкаливает.

Сергей Алексеев. "Рассказы о Суворове и русских солдатах".

Как дела у вас в Париже?

Поручик Козодубов во всем подражал французам. Манеры французские. Говорил по-французски. Книги читал французские. Особенно поручик любил болтать о Париже: и во что там народ одевается, и что ест, и что пьет, и как время проводит. И все-то ему у французов нравится. И все-то ему у русских нехорошо. ***

*** (Не напоминает ли некоторых ЯП-комментаторов, с поправкой французов, скажем, на американцев? В 1941, думаю, была бы актуальна поправка на немцев.)

И хотя сам Козодубов во Франции и Париже ни разу не был, да получалось из его слов, что чуть ли он не рожден в Париже, что вовсе и не русский он, а француз.

Read More

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Июн 18

75.

Read More

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Июн 18

79.

Read More

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Июн 18

«Сноб» встретился с автором бестселлера «Метро 2033» Дмитрием Глуховским накануне премьеры спектакля по его роману «Текст», чтобы поговорить о двух главных, на взгляд писателя, проблемах современной России

- У тебя в одном интервью есть фраза: «Дети победят, если власть их не успеет испортить», и там же ты говоришь, что, даже если молодежь доберется до власти, это ничего особенно не изменит. Не видишь противоречия?
- Любой человек формируется до 30–40 лет. За исключением, может быть, профессуры, которая вынуждена контактировать с молодыми, сохраняя за счет этого гибкость ума. Что касается обычного человека, то он «закукливается» после 30 лет, ему становится лень узнавать про мир, ему кажется, что его картина мира более-менее исчерпывающая.
Тридцатилетние, приходящие сегодня во власть по зову сердца, конечно, принципиально другие люди. Они понимают, что на самом деле происходит на Западе, но они готовы принимать антизападническую риторику, поскольку это сулит им карьерные перспективы. Если риторика сменится на прозападническую, что скорее всего и случится, они немедленно переобуются. Я знаю немало 30-летних: умные, амбициозные и очень циничные. Эти люди готовы следовать за политическим флюгером в любом направлении. Завтра будем любить Америку — они будут любить Америку, будем ненавидеть Америку — они будут ненавидеть Америку. Это на примере Турции хорошо видно: мы ненавидим Эрдогана? — Ненавидим! — Мы любим? — Любим! Абсолютный цинизм.
Ну а потом придут 20-летние, которые вообще инопланетяне. Рано или поздно у власти неизбежно окажется новое поколение — так происходит обновление. Главное, чтобы мы до этого дожили.
- Каким ты видишь свое поколение «тридцать пять плюс»?
- Я родился в 1979 году. Брежневский период прошел у меня в бессознательном возрасте. Перестройку помню более-менее. Мой папа в какой-то момент переквалифицировался из радиожурналистов в малый бизнес, поэтому мы сильно не голодали. Я в какой-то момент простоял, конечно, в очередях с номерками за колбасой и помню все эти «больше одного батона в руки не даем». Но это даже было веселым приключением. А когда мне было 12 лет, развалился Советский Союз. Это было прекрасное время: свобода, вседозволенность, везде веселый хаос и бардак. То есть у меня не было советского детства — было гораздо меньше зашоренности, обреченности, гораздо меньше ощущения невозможности что-то сделать. Гораздо больше энтузиазма от возможностей, которые предоставляет глобализация, и окрыленности от поднятого «железного занавеса».
И, мне кажется, это есть у всех моих сверстников. Это люди, ориентированные на то, чтобы состояться глобально. Шесть моих одноклассников живут за рубежом (Женева, Париж, Нью-Йорк): люди воспользовались возможностью и уехали. Наверное, если в какой-то момент здесь будет лучше, чем там, они приедут со своим опытом обратно. Есть люди, которые уезжали во Францию, работали там в банковской сфере, приезжали сюда и возглавляли здесь филиалы западных банков.
- Ты не чувствуешь, что это поколение разочарованных людей?
- Оно разочаровано в сегодняшнем ревизионистском, реваншистском векторе развития. Именно потому, что воспитывалось на идеалах глобализации. Но, даже когда мы говорим об уехавших, мне непонятна история «валить из страны». Я считаю, что понятие эмиграции в ленинско-сталинском ключе — «пароход философов». «Бежать, никогда не вернуться, потому что здесь лагеря и смерть» — это «позавчера». Так же, как еврейская эмиграция 70-х, когда чуть-чуть приоткрыли границу, — это «вчера». Так же, как огромная волна эмиграции 90-х годов — это тоже, в общем, не актуально. Концепция прозрачной границы и возможность перемещаться из страны в страну, сохраняя национальную идентичность, но набирая опыт из других стран, — вот чем живет сегодняшний мир.
- Как ты сохраняешь оптимистичный настрой, несмотря на критический взгляд на реальность?
- Машине, которая посылает лучи ненависти по всем федеральным каналам, все равно никак нельзя противостоять, но каждый может делать свое дело. Когда гоблины оккупировали телек, что ты можешь этому противопоставить? Тираж моей книги «Текст» — со всеми ее благородными, как мне хотелось бы думать, гуманистическими задачами и критическим анализом социальной и политической обстановки в стране — 50 тысяч, а у программ Шейнина или Скабеевой покрытие — десятки миллионов человек. Ты делаешь свое дело, обращаешься к тем людям, которые готовы тебя слушать. Я считаю, что, пока есть свобода высказывания, надо ею пользоваться. Есть возможность говорить то, что думаешь о ситуации в стране, — в книгах, колонках, или на радио? Пиши, говори. Когда за это будут срок давать, тогда посмотрим. А пока — почему нет?
Эта нынешняя пассивность, обреченность и заблаговременное занимание подчиненной позы уже само по себе является приглашением для тех особей, которые любят при помощи определенных ритуальных действий утверждать свое доминирование. Пока ты ходишь на двух ногах, к тебе никто и не присоседится.

- И что ты хотел сказать, обращаясь к аудитории?
- «Текст» — это капсула времени, в которой я хотел наиболее точно и честно законсервировать приметы сегодняшнего дня. Критики пинали меня за то, что это слишком современная вещь, слишком «про сегодня», слишком быстро устареет.
Но мне кажется, наоборот: разные современные авторы предприняли множество попыток обратиться в прошлое или, наоборот, вообразить будущее (и я сам этим грешу). Но слишком мало попыток написать точный, реалистический городской роман. С запахами, с настроениями, с разговорами в электричках, с надписями на заборах и нацарапанными на цистернах товарняков лозунгами, с тем, чем люди дышали в середине 2010-х, с их основными проблемами — кастовостью общества и бесправием обычного человека.
Не столько отсутствие личной свободы, которой, в принципе, у нас хоть отбавляй: хочешь с девочками — можно с девочками, хочешь с мальчиками — пожалуйста, да хоть с хомяками — без проблем, просто не надо писать об этом в социальных сетях. Государство пока что не стучится в твою дверь, чтобы проверить, с кем ты спишь, да и выехать за границу ты можешь пока что в любой момент. Куда важнее другое: твои права как человека, гражданина, в нашей стране не гарантированы. Единственная гарантия прав, включая право на свободу, на собственность, даже на жизнь, есть у тех, кто принадлежит Системе или сотрудничает с ней. Поменялись твои покровители во власти — у тебя не будет элементарных прав на собственность. А когда нет гарантии права на собственность, нет желания что-то делать. Как ты можешь что-то делать, если завтра все отберут? То есть в воображаемом идеальном обществе квасного патриотизма, который нам периодически рисуют штатные идеологи, люди будут готовы трудиться на благо Родины ради идеи. Но Советский Союз убедительно доказал, что это не работает. Человеку нужна личная мотивация, иначе он ничего не будет делать. Он не будет работать из-под палки, если нет угрозы жизни, он будет саботировать, имитировать, продавать налево — так устроен любой человек, русский, не русский, американский. Если человеку не гарантировать право на результаты его труда, право на собственность, то он будет относиться к своему делу как временщик, а к своему деловому окружению — как к сафари: настрелять браконьерским образом тигров и слонов и свалить с их отпиленными головами в страну с более комфортным климатом. Весь народ вне правящей касты находится на положении оккупированного, подчиненного, используемого ресурса. Людей второго сорта. Но забавно, что точно такими же временщиками ощущают себя и люди первого сорта, которые правят нами. Это у них кондо в Майами и виллы на Лазурном берегу, это их миллиарды томятся на Кипре, потому что даже они при такой системе не могут быть до конца уверены в завтрашнем дне.
В «Тексте» происходит столкновение человека первого сорта и человека второго сорта. При этом человек второго сорта выращен в представлениях о добре и зле, справедливости и наказании. И затем происходит его столкновение с человеком, который принадлежит к силовой касте в лице условного Госнаркоконтроля, потомственным милиционером, который выращен в представлении о том, что есть только право сильного: кто лев, тот и прав.
И это вторая тема, которая тоже характерна для нашего времени, — распад системы моральных координат и ценностей. Этот процесс начинается сверху. Потому что любой человек, занимающийся политикой, учитывая, что он должен увязывать огромное количество противоречащих друг другу интересов, вынужден врать. В любой стране политики всегда врут. Потому что ложь — это попытка сгладить противоречия и примирить непримиримое. Там, где ты не можешь обеспечить компромисс просто за счет модерации ожиданий сторон, там ты должен одним немножко приврать, другим немножко приврать, каждому создать полувоображаемую картину мира и таким образом всех свести воедино, всех запрячь в свою телегу, чтобы и дальше погонять их, а самому ехать, свесив ножки.
- Ты часто говоришь, что автор должен быть искренен. Насколько много в «Тексте» тебя самого и твоей личной истории?
- В любом герое любой книги должна быть часть тебя. И я себя разбираю по кусочку и по кусочку же раздаю. Где-то снимаю с родственников, где-то с друзей. Но что касается антигероя, то был и существует человек, который успешно сочетал в себе функции наркодилера и оперативника наркоконтроля. Теперь он вышел в отставку и успешно занимается клубной промоутерской деятельностью. Вполне себе тусовщик, наркодилер и наркополицейский. Совершенно реальный человек. Что касается главного героя, то где-то это я, а где-то, допустим, есть похожий на него друг, где-то родители. Мать его, например, списана с моей тетки, которая живет в Костромской области, школьной учительницы русского языка и литературы.
А какая-то сермяжность — это из моего детства, частично проведенного в Строгино, частично — в Костромской области. У меня вообще идентичность очень многосоставная, я не могу назвать себя ни коренным москвичом, ни чисто русским человеком, хоть по паспорту я русский и родился в Москве. Я в 17 лет уехал учиться за границу, жил в разных странах, потом вернулся домой, работал и в европейских, и в государственных российских СМИ, у меня получился достаточно разносторонний жизненный опыт. Но вот ощущение городской российской среды — оно отсюда, из моей московской жизни. Я знаю, что это такое — быть студентом, выезжать с окраин в ночные клубы в центре, во дворе на лавке пиво пить из стекляшки, девочке-соседке свидание на балконе с видом во двор назначать, я пятиэтажки и шестнадцатиэтажки наши типовые люблю: и скрип подъездной двери, и запах влажной свежести из шахты лифта жарким летом, и уютный аромат кошек и текущего парового отопления зимой.
Что касается криминальной подоплеки романа — я консультировался с сотрудниками уголовного розыска, давал им читать куски текста, мне присылали отзывы. Потом зэки тоже читали. И недавно, и давно освободившиеся, поправляли меня, объясняли, как бывает, как не бывает. Очень важно было не только в нравах и порядках зоны разобраться, но и в том, как она может ожесточить и закалить или растлить изначально хорошего и никак не заслужившего своего наказания человека. Тем более, что там-то как раз, на зоне, допустимое и недопустимое очень жестко регламентировано, хотя и совершенно не похоже на наше.

- Режиссер Кевин Смит говорил, что, когда видит, как актеры в первый раз читают его текст, для него реплики обретают смысл. Что ты чувствуешь, когда видишь спектакль по твоим текстам?
- Я несколько раз бывал на репетициях, куда меня позвал режиссер Максим Диденко — по его предложению я написал драматизацию. Максим — человек с очень небанальным, оригинальным творческим видением, хулиган — то, что нужно. В хорошем смысле, как и я, панк. И вот поскольку в киносценарии есть авторский текст, который описывает действие, меня пригласили на полную читку, которая проводилась с актерской труппой.
Это было интересно. Когда ты в первый раз видишь, как актеры читают написанное тобой, становится понятно, насколько это живо, насколько похоже на реальную человеческую речь. Когда ты видишь, как реплики, написанные тобой для девушки, читает девушка, как в ее настоящих, подлинных интонациях проявляются и кокетство, и испуг, и влюбленность. Может быть, сначала что-то более шаблонное, более дежурное — потом уже, вспоминая собственные ситуации, она начинает более точно подбирать интонацию. Это, конечно, волшебство. Насколько это будет успешная постановка, нам всем предстоит увидеть. Но то, что это будет не скучно и оригинально, — это точно.
- Как тебе удается оставаться собой, став популярным?
- Я не могу долго притворяться, и меня бесит носить маски. На самом деле у меня во всех книжках одна из главных тем — маски, даже на всех обложках они нарисованы. Я могу на вечер притвориться кем-то другим, войти в образ — скажем, для общения с незнакомой девушкой, но потом притворство меня вымораживает. Когда человек начинает верить в то, что его public image — это и есть он сам, когда он принимается звездить, этому могут быть два объяснения: недостаточное признание со стороны противоположного пола (в некоторых случаях — своего), либо недостаточное признание нужного тебе социального круга. Именно в этих случаях ты стараешься не быть, а казаться. У меня, по счастью, оба этапа пройдены.
Я не боюсь меняться, не боюсь распугать своих читателей экспериментами. Мне скучно долго заниматься одним и тем же, я непоседлив. Я не хотел стать заложником первого успеха — боялся, что он ограничит мою свободу, заставит меня играть роль, которая мне надоела. Противогаз, который я на себя натянул в 20 лет, написав «Метро 2033», в 30 стал мне мал. Хорошо известная книжка позволила мне заниматься только писательством. Она дала мне возможность путешествовать по миру. Спасибо ей за это, но то, что дало мне свободу однажды, не должно ограничивать ее теперь.
Да и был ли я когда-то парнем из «Метро» на самом деле? Люди знали меня по «Метро», но вообще-то я журналист-международник, с 20 лет работал в мировых СМИ. Сначала я думал: как же объяснить своему читателю, что он неправильно меня воспринимает, как снять этот противогаз, который уже натирает и в котором дышится так трудно? Когда-то, лет семь назад, я очень переживал по этому поводу. А теперь думаю: да плевать вообще. Надо просто делать только то, что хочется. Будут получаться настоящие вещи — люди узнают тебя по этим новым твоим вещам.
И при этом я к своим читателям, например, отношусь с благодарностью. Я благодарен людям за то, что они тратят на меня свои деньги и время, хотя все можно скачать бесплатно.
Ну и еще у меня всегда есть несколько друзей, которые говорят мне, что я полная дрянь, и я их специально даже не прогоняю. Как только я немножко воспарю, они говорят: «Да вообще-то все, что ты пишешь, — по-хорошему-то — говно! И сам ты как был задротом, так и остался». И это очень полезно. И потом, когда ты пишешь для широкого читателя, ты постоянно слышишь огромное количество критики. И это тебе не дает ни малейшей надежды каким-то образом схватить звезду.
- Кто такой сейчас Дмитрий Глуховский?
- Этот человек постоянно меняется. Ездит, смотрит, слушает, впитывает, влюбляется, разочаровывается. Взрослеет, стареет. Сомнения проходят. Как минимум с девушками стало гораздо проще договариваться, чем в семнадцать лет. Да и вообще, когда тебе под сорок, волнуешься меньше. Седеть вот начал. И сейчас нахожусь на этапе осознания того, что я не мальчик уже, что я дядькой становлюсь. Оболочка изнашивается немножко быстрее, чем сердцевина. И эту сердцевину приходится приводить в соответствие с распадающейся от времени внешней структурой. Ты видишь себя в зеркале и думаешь, что рюкзачок, наверное, уже не пойдет, шортики уже нельзя, футболочку лучше не нужно. Вырос, заматерел. Пузо. Все тебе говорили, что ты «молодой человек», а теперь ты «мужчина-а!». Я мужчина? Я думал, что я молодой человек! Но нет, уже давно мне не говорили «молодой человек». И «юноша» тоже уже давненько.
*
Спектакль «Текст» идет на сцене Театра имени Ермоловой с 15 мая.

Сноб, 14.05.2018
https://snob.ru/entry/160779
Примечание: выделение черным и красным болдом – моё.

https://loxovo.livejournal.com/8281558.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Июн 14

***   

  Рисунок С. Забалуева к повести С. Голицына За берёзовыми книгами (01) - 1

"– Что мы знаем о литературе, созданной до татарского нашествия? Почти ничего не знаем. «Слово о полку Игореве» – величайшее творение безвестного древнерусского поэта, и только оно одно не забыто в наше время. Но, несомненно, имелись у «Слова» и братья и сестры,

Read More

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...