Ноя 7

Стефан Яворский
противоречия Библии: причины внутренние и внешние
"примрачность" Библии
"Камень веры"

29.11.1714 - сожжение Фомы Иванова в срубе на Красной пл. в Москве. Последняя смертная казнь еретика в России.

Феофан Прокопович
Проект упразднения патриаршества. "Духовный регламент" (1721): примат государства над церковью.

Ломоносов "Гимн бороде"

МИХАИЛ ВАСИЛЬЕВИЧ ЛОМОНОСОВ. О размножении и сохранении российскаго народа. 1761 г.

К ПАХОМИЮ
Пахомей говорит, что для святого слова
Риторика ничто; лишь совесть будь готова.
Ты будешь казнодей, лишь только стань попом
И стыд весь отложи. Однако врешь, Пахом.
Начто риторику совсем пренебрегаешь?
Ее лишь ты одну, и то худенько знаешь.
Василий, Златоуст, церковные столпы,
Учились долее, как нынешни попы.
Гомера, Пиндара, Димосфена читали
И проповедь свою их штилем предлагали,
Натуру, общую всей прочей твари мать,
Небес, земли, морей, старались испытать;
268
Дабы творца чрез то по мере сил постигнуть
И важностью вещей сердца людски подвигнуть,
Не ставили за стыд из басен выбирать,
Чем к праведным делам возможно преклонять.
Ты словом божиим незнанье закрываешь
И больше тех мужей у нас быть уповаешь;
Ты думаешь, Пахом, что ты уж Златоуст!
Но мы уверены о том, что мозг твой пуст.
Нам слово божие чувствительно, любезно,
И лишь во рте твоем бессильно, бесполезно.
Нравоучением преславной Телемак
Стократ полезнее твоих нескладных врак.
1759(?)

«Вошло в обычай, что натуре человеческой противно (противно ли законам, на соборах положенным, не помню), что вдовых молодых попов и дьяконов в чернцы насильно постригают, чем к греху, а не ко спасенью даётся повод и приращению народа немалая отрасль пресекается.
Смешная неосторожность! Не позволяется священнодействовать, женясь вторым браком законно, честно и благословенно, а в чернечестве блуднику, прелюбодею или ещё и мужеложцу литургию служить и всякие тайны совершать даётся воля.
Возможно ли подумать, чтобы человек молодой, живучи в монашестве без всякой печали, довольствуясь пищами и напитками и по всему внешнему виду здоровый, сильный и тучный, не был бы плотских похотей стремлениям подвержен, кои всегда тем больше усиливаются, чем крепче запрещаются. Для сих причин кажется, что молодым вдовым попам и дьяконам надобно позволить второй брак и не постригать прежде лет пятидесяти или, сняв чин священства, позволять быть мирскими чинами.
Сюда ж надлежит и пострижение молодых людей прямо в монахи и монахини, которое хотя в нынешние времена и умалилось пред прежним, однако ещё много есть излишества, особливо в Малороссии и при синодальных школах. Взгляды, уборы, обходительства, роскоши и прочие поступки везде показывают, что монашество в молодости не что иное есть, как чёрным платьем прикрытое блудодеяние и содомство, наносящее знатный ущерб размножению человеческого рода, не упоминая о бывающих детоубивствах, когда законопреступление закрывают злодеянием. Мне кажется, что надобно клобук запретить мужчинам до 50, а женщинам до 45 лет.»
(© М.В. Ломоносов: «О сохранении руского народа» (письмо к И.И. Шувалову), §4. 1 ноября 1761 г.)

https://rita-vasilieva.livejournal.com/4994048.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Ноя 18

Оригинал взят у zlugosteva_t в ...

Василий Лабецкий, "Сады Ябоневни":

Когда между двумя любовь, то все озаряется,
и можно всю жизнь ждать эту любовь и не дождаться этого чуда,
а можно просто любить и любить постоянно.
Такая же весна, как тысячи лет назад. Весна, как в детстве. Весна, как в любой счастливой семье на земле. И кажется, что в садах под звездами уже цветут яблони - белые лепестки падают на деревянные доски стола , краска облупилась, дырка от сучка, забытый на ночь граненый стакан наполовину полон дождевой воды.

Книга тут -
http://emrvls.ru/yabonevny/

http://rita-vasilieva.livejournal.com/4747102.html

хорошоплохо (+1)
Loading...Loading...

Сен 8

Оригинал взят у iamaglika в В хорошей компании

Гениальность.jpg

В моей голове и на книжной полке Леонид Тишков всегда рядом с Мариной Москвиной. Любовь к Марине легко перепрыгнула на книгу Тишкова "Как стать гениальным художником, не имея ни капли таланта". Время от времени я открываю её и начинаю с любого места. Например, с главы, где Тишков рассказывает про свои карандаши, подробно и с умилением:

Лёня.jpg

Read More

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Авг 5

Оригинал взят у shizolation в Образцовая книга каллиграфии (The Mira calligraphiae monumenta)

Кабинет редкостей, или кунсткамера — комната для размещения и хранения тематических коллекций, состоящих из естественно-научных экспонатов или разнообразных древних, редких и курьёзных вещей, как природных, так и рукотворных. В конце XVI века получил широкую известность кабинет редкостей австрийского императора Рудольфа II в Праге. Император не только рассылал по всей Европе эмиссаров для поиска редких вещей, но и окружил себя мастерами, способными создавать их. Одними из таких мастеров были каллиграф Георг Боскей и иллюстратор Георг Хофнагель.

Read More

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Июл 6

“Жизнь есть постоянный медовый месяц с земляничным пирогом и слоеным шоколадным тортом”.
...это говорит человек, который лет шестьдесят из отпущенных ему восьмидесяти девяти сильно нуждался, бродяжничал и о земляничном пироге мог только мечтать.

Всем объяснял, что пишет жизнь, а не литературу, и не чью-то жизнь, а свою собственную. И, тем не менее, признавался: “Меня занимает не реальность, а то, что в моем воображении... Я всегда мечтал вовсе даже не жить, а выразить себя”. Причем выразить себя не так, как выражали до сих пор, отталкиваться не от традиции (“есть что-то непристойное в этом почитании прошлого”), а от себя самого, “полномочного представителя царства свободного духа”. Миллер называл это “сотрудничеством с самим собой”. Стремился, как любой авангардист, “отойти от золотого стандарта литературы”.
Миллер назовет свой спонтанный метод “потоком человеческой жизни”, “чувством принадлежности живому потоку бытия”. А русский критик-эмигрант Георгий Адамович - “бесконечным, непрерывным потоком воспоминаний, замечаний, мыслей, сцен, образов”.

Противоречив Миллер не только как художник, но и как человек. Слыл добрым, отзывчивым, крайне независимым, к тому же почти никогда не унывающим (хотя оснований для уныния хватало), остроумным и очень влюбчивым. Любил людей, как и он сам, мечтательных, веселых, неунывающих, любопытных. Не похожих на других, не укладывающихся в рамки, не вписывающихся в привычный мир мещанских добродетелей. Любил, как и его кумир Уолт Уитмен, “большую дорогу”: улицу, забегаловки, поезда, ночлежки. Любил играть на пианино, писать акварели, играть в пинг-понг, заниматься любовью (“в секунде оргазма сосредоточен весь мир”), был, единодушно считается, непревзойденным мастером по этой части. И не только практиком любовных утех, но и теоретиком: считал, что если что и спасет наш агонизирующий мир, то только эрос.

“Не хочу быть благоразумным! Не хочу быть логичным!” Разум, логика, достоверность подавляются в его книгах эмоцией: “эмоциональную подлинность” разглядел в сюрреалистическом коллаже “Тропика Рака” Джордж Оруэлл. Эмоциональную подлинность, которая примиряет в книгах писателя грубый натурализм и высокую поэзию.

http://magazines.russ.ru/inostran/2015/5/10liv.html

http://rita-vasilieva.livejournal.com/4639858.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Июн 30
«Примиритесь с тем, что вас будут называть нервной. Вы принадлежите к блестящему и несчастному семейству, которое составляет соль земли. Все великое создано для нас нервными. Это они, а не кто-нибудь еще, заложили основы религий и создали изумительные произведения искусства. Мир так и никогда не узнает всего, чем он им обязан, а главное, сколько они выстрадали для того, чтобы всем этим его одарить. Мы наслаждаемся чудесной музыкой, прекрасными картинами, всем, что есть на свете изящного, но мы не знаем, что творцы расплачивались за это бессонницей, рыданиями, истерическим смехом, нервной лихорадкой, астмой, падучей, смертельной тоской…»

«Невроз – гениальный актер. Нет такой болезни, которую он не смог бы искуснейшим образом разыграть. Невроз может изобразить вздутие кишечника, как при запорах, тошноту, как во время беременности, аритмию, как при сердечных заболеваниях, озноб и жар, как у чахоточных. Если уж он способен обманывать врача, то обмануть больного ему ничего не стоит…»

«Без нервной болезни не бывает великих артистов, более того, не бывает и великих ученых. И еще: если у врача нервы всегда были здоровы, то он не может быть хорошим врачом, это исключено, в лучшем случае из него выйдет посредственный врач по нервным болезням. Невропатолог, который не говорит много глупостей, наполовину вылеченный больной, так же как хороший критик – это поэт, переставший писать стихи, хороший полицейский – это вор, переставший воровать».

«Я сумел бы вылечить вас от повышенной нервозности, но не стану ни за что на свете. Я буду повелевать ею – этого с меня довольно. Я вижу у вас на столе книгу Бергота. Если невроз у вас пройдет, вы разлюбите Бергота. Но какое я имею право обменять радости, какие он вам доставляет, на крепкие нервы, которые, конечно, ничем вас не порадуют? Да ведь эти радости сами по себе мощное средство, может быть, даже самое мощное. Нет, я не в претензии на вашу нервную систему. Я только хочу, чтобы она меня слушалась: я поручаю вас ей».

М. Пруст «У Германтов» .

http://rita-vasilieva.livejournal.com/4626138.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Июн 28
Колибри никогда не позавидует ни цвету оперенья, ни размаху крыльев. Она птаха крохотная, она - миниатюра, вот в чем ее красота - и этого достаточно.
Эдмунд Берк
Философские раздумья о наших представлениях о возвышенном и прекрасном
Хуан Рамон Хименес[2]
Другой
ДРУГ мой спустился по лесенке и там, внизу, на пороге вдруг стал другим - неузнаваемо другим. Но другой существовал всегда. Не знаю, понимал ли это мой друг, знал ли, что это бывает заметно, или ни о чем не подозревал.
Другого я увидел сверху, провожая друга: едва он ступил на порог, я отчетливо увидел того. Непривычный ракурс исказил черты до безобразия, до дрожи. Мне стало не по себе.
Другой ничем не походил на моего друга. Фокус сбился, смял лицо и залил его чернотой - так меняют человека только пламя, гроб и часовня, где молятся за упокой. Трижды сгущенная, непостижимая горестная тьма. Такая же немыслимая и такая же неоспоримая, как тот, другой.
Друг приходил, мы говорили, смеялись, размышляли. Он, как всегда, резкий, шумный, экстравагантный, я - восторженно-пылкий. И я забывал о другом. Но когда я провожал друга, когда он спускался по лесенке, там, на пороге, всего на один миг предательский ракурс вычерчивал профиль другого. И они исчезали - оба.
Перевод Анатолия Гелескула
Федерико Гарсиа Лорка[3]
Игра в дамки
ПЯТЬ придворных дам - пять воплощений поэзии и прелести, - увидав таинственного юного странника, гостя из дальних стран, влюбились без памяти. И окружили его хороводом потаенной нежности и любви. Но юноша, ничего не замечая, бродил по саду, предаваясь мечтам о дочке садовника - крепко сбитой, дочерна загорелой девушке, - вовсе не красавице, но, впрочем, и не дурнушке. Обнаружив эту привязанность, дамы вознегодовали и замыслили погубить селянку, для чего отправились в сад, где и нашли ее уже бездыханной. Светлая душистая улыбка озаряла ее лицо, а на скамейке, с которой вспорхнула бабочка, осталось лишь платье юного странника.
Перевод Натальи Малиновской
Адольфо Бьой Касарес[4]
Спасительная мысль
БЫЛО это в незапамятные времена. Некий скульптор сопровождал всесильного деспота в его прогулке по дворцовым садам. Они миновали миртовый лабиринт Выдающихся Чужеземцев и, покидая аллею Обезглавленных Мудрецов, остановились на лужайке перед последней работой скульптора - фонтаном “Наяда”. Мастер, упоенный красотой своего творения, с восторгом пустился в пространные технические объяснения, но вдруг заметил, что на безупречные черты его спутника легла грозная тень. Он легко прочел мысль тирана: “Как же так? - размышлял тот, - этот жалкий человечишка способен сотворить то, что не под силу мне, отцу народов?”
В этот миг маленькая пташка, пившая воду в фонтане, с шумом вспорхнула ввысь, и скульптора осенила спасительная мысль: “Воистину никчемные существа эти пичужки, - почтительно обратился он к своему господину, - однако, надо признать, летают они все-таки лучше нас!”
Перевод Натальи Ванханен
Марко Деневи[5]
Властители и подвластные
ПО ночам Великий Тамерлан переодевался купцом и обходил бедные кварталы, дабы услышать глас народа. Сам тянул людей за язык.
- Как вам Великий Тамерлан? - выпытывал он. - Что вы думаете о Великом Тамерлане?
Вокруг неизменно поднимался ропот, звучали проклятия и гневные жалобы. Купец чувствовал, как ему передается народное возмущение. В порыве негодования он и сам поносил власти предержащие, обнаруживая к ним ярую ненависть.
Наутро во дворце Великий Тамерлан впадал в бешенство. “Известно ли всему этому сброду, - вопрошал он, - каково держать в руках бразды правления империей? Может, эти прохвосты считают, будто мне только и дело, что до их ничтожных интересов, до их кумушкиных сплетен?” И он обращался к сложным государственным вопросам.
Но наступала ночь, купцу вновь приходилось слушать простые истории о бесчинствах, произволе, беззакониях солдатни, о злоупотреблениях чиновников, бессовестности сборщиков податей, и он опять принимал сторону народа.
Через некоторое время купец организовал заговор против Великого Тамерлана. Благодаря хитрости, отваге, знанию военного искусства он возглавил заговорщиков и стал вождем народа. Но Великий Тамерлан из своего дворца расстраивал все планы мятежников, нередко ценой невероятных усилий, нещадно жертвуя воинами.
Единоборство продолжалось несколько лет. Пока народ, уставший от поражений и неудач в борьбе, не заподозрил, что на деле купец - тайный агент, провокатор, наймит Великого Тамерлана, и не умертвил его в мрачном кабаке в тот самый час, когда придворные сановники, полагая, что Великий Тамерлан уже не в силах одолеть врагов, лишали его жизни на широком царском ложе.
Перевод Александра Казачкова
Антонио Ди Бенедетто[6]
Спящие
В непререкаемом безмолвии ночи, в такой укромной глубине сновидения, что он ни вздохом не выдает себя, ему привиделась внезапная смерть любимого существа. Женщина, что спит с ним рядом, вскрикивает от пронзившего ее отчаяния. Он просыпается. Женщина спит, не пробуждаясь, но ей снится, что она плачет.
Перевод Марии Игнатьевой
Висенте Уйдобро[7]
Дочь стрелочника
БУДКА стрелочника расположена возле самых рельсов, прижатая такой крутой скалой, что лишь редкие деревья карабкаются вверх, вцепляясь в расщелины мощными корнями, чтобы добраться до вершины. Сама деревянная будка от постоянной тряски и непогоды почти развалилась. Маленькая будка метрах в двадцати от трехколейной линии железной дороги.
В этом жалком домишке проживает стрелочник вместе с женой. Каждый день он провожает призрачные для него поезда, мчащиеся из одного города в другой. Сотни поездов - с севера на юг и с юга на север. Каждый день, каждую неделю, каждый год... Тысячи поездов, везущих миллионы призраков. И скала сотрясается им в такт. Жена стрелочника, как и всякая хорошая жена, помогает мужу нанизывать все эти поезда на верные пути. И ответственность за столько жизней наложила трагический отпечаток на лица обоих. Они почти разучились улыбаться, даже глядя на свою трехлетнюю малышку, хотя это милый ребенок, напоминающий и цветок, и птичку одновременно.
Поезда пролетают с таким грохотом, будто целый город решил таким образом выпустить на волю свои опьяневшие от радости призраки, все еще опутанные гремящими оковами.
А девочка, живущая под скалой, играет между рельсов с ужасающей безмятежностью. Она и не подозревает, что живущие в городе более обеспеченные дети играют с игрушечными поездами величиной не больше мыши. Зато игрушками ей служат самые большие в мире поезда, на которые она уже научилась смотреть с некоторым пренебрежением.
Эта маленькая девочка - чистая прелесть: живая, беспечная, веселая и без капризов. В округе говорят, что ее однажды сбил поезд. Но родители только ею и живут и во всем потакают ей. Пока...
Они знают, что однажды поезд ее собьет.
Перевод Юрия Гирина
Ана Мария Матуте[8]
Карусель
МАЛЫШ, у которого деньжат не водилось, слонялся по ярмарке, засунув руки в карманы и уставившись в землю. Малыш, у которого деньжат не водилось, не хотел смотреть ни на тир, ни на чертово колесо, а особенно - на карусель с желтыми, ярко-красными и зелеными лошадками на золотых стержнях. Малыш, у которого деньжат не водилось, когда поглядывал краешком глаза на карусель, твердил: “Да ну, ерунда какая-то, она же никуда не везет. Просто вертится круг за кругом и никуда не везет”.
В дождливый день малыш нашел на земле круглую жестяную крышку, самую лучшую крышку от самой лучшей пивной бутылки, какой никогда раньше не видал. Крышка так блестела, что малыш схватил ее и побежал к карусели, чтобы заплатить сразу за все круги. И хотя шел дождь, а карусель, накрытая брезентом, замерла в тишине, он забрался на золотого коня с большими крыльями. И карусель завертелась, круг за кругом, и музыка зашлась криком прямо среди толпы - такого он никогда не видел. Но эта карусель была такая большая-пребольшая, что никогда не завершала свой круг, и лица тех, на ярмарке, и ларьки, и дождь - остались далеко.
“Как прекрасно никуда не ехать”, - подумал малыш, которому никогда не было так весело. Когда солнце высушило промокшую землю и мужчина поднял брезент, все с криком разбежались.
И ни один малыш не захотел снова прокатиться на этой карусели.
Перевод Юлии Оболенской
Лусиано Гонсалес Эхидо[9]
Инерция
Все вещи упорствуют в своем бытии.
Спиноза
ЧЕРЕЗ полуоткрытую дверь до него доносились привычные речи утра и звуки, проснувшиеся с зарей. На кухне ложечка-самоубийца вдруг прыгнула на твердый пол. Под бременем преданности не находя покоя, спешно залаяла собака. Торжественно протянулись по оконным шторам новые лучи восходящего солнца. Простыни льнули к телу, по обыкновению, тепло и ласково. Сладостную неподвижность берегло одеяло в линялый цветочек. Каким-то чудом дышать стало легче. В спальне - жара, пока выносимая. Руки - вдоль тела, разбросаны бережно, будто насилу. Книга вверх корешком на морщинистой простыне, словно астероид, забытый гостем из ночной темноты. Мысль о болезни поднимается, проникает в сознание. Растет искушение отринуть волю посреди безбурного моря спальни, за обрывом постели, глянешь - и кружится голова. Нету боли, нету желаний, и спешить некуда. Спать, и снова спать. Мать вошла, когда уже близился полдень, и нашла его в той же позе, так лежал он каждый день, растянувшись, и на этот раз ничем не обманул материнских ожиданий. Все было как всегда, кроме некстати явившейся смерти.
Перевод Анастасии Миролюбовой
Хуан Хосе Мильяс[10]
Путаница
НЕ успел я еще открыть подарок, а из коробки уже позвонили. Мобильник. Нажав кнопку, я услышал голос жены: она с хохотом звонила из спальни, чтобы поздравить меня с днем рождения. Ночью ее потянуло на разговоры за жизнь и на воспоминания обо всем, что мы с ней пережили. Но только она настаивала, чтобы мы общались по телефону. Поэтому я прицепил мобильник к поясу и уселся в гостиной, а она пошла в спальню, чтобы мне позвонить. Когда мы закончили, я вошел и увидел ее сидящей на кровати в глубокой задумчивости. Она сказала, что позвонила мужу и теперь не знает, не стоит ли ей к нему вернуться. Наша история вызывала у нее, дескать, только чувство стыда. Поскольку никакого мужа, кроме меня, у нее нет, я решил, что она просто пытается заманить меня в постель. В эту ночь мы любили друг друга исступленно, как два любовника.
На следующий день я сидел на работе и жевал бутерброд, и тут снова позвонили. Разумеется, это была она. Она сказала, что хочет признаться, что у нее есть любовник. Так как мне показалось, что для нас с ней игра эта была очень полезной, я ей решил подыграть и начал успокаивать ее, что мы с ней еще и не такое видали и это испытание тоже наверяка преодолеем с честью. Ночью мы снова, как и накануне, разговаривали по телефону, и она сказала мне, что любовник должен прийти с минуты на минуту. Не на шутку возбудившись, я повесил трубку, пошел в спальню, и мы не могли остановиться до самого рассвета.
Так продолжалось целую неделю. Наконец, в субботу, когда мы уже были в спальне после очередного телефонного разговора, она сказала, что уходит, хотя и любит меня, потому что мужу своему она нужна больше, чем мне. С этими словами она ушла и с тех пор мне больше никто не звонил на мобильник. Кажется, вышла какая-то путаница.
Перевод Евгении Афиногеновой
Ана Мария Шуа[11]
Воздушные гимнасты
НЕ бойся, она полетит, у нее наши гены, говорит воздушный гимнаст. И из-под самого купола бросает дочь, совсем еще кроху, туда, где стоит, протянув руки, его насмерть перепуганная неверная жена. Но зря она боится: девочка получила особый дар от своего настоящего отца, циркового фокусника, и действительно взлетает. Или просто делает вид.
Перевод Марины Киеня
Педро Угарте[12]
Человечество
НА этой необычной планете жили странные существа. Время от времени отдельные особи начинали странным образом раздуваться, а когда их объем достигал критического уровня, с болью и криками исторгали из своего тела существ, похожих на себя (маленьких и деформированных), которые немедленно начинали с жадностью пожирать пищу. С годами они росли и приобретали сходство с произведшими их на свет.
Только таким образом этот вид и мог воспроизводить себе подобных, ведь, ко всему прочему, их жизнь была эфемерна и скоротечна. Когда кто-то из них умирал, другие представители вида спешили избавиться от тела, закапывая его в землю или предавая огню.
Даже несмотря на такой короткий жизненный цикл, этим существам не хватало жизнеспособности: каждые несколько часов они были вынуждены погружаться в глубокий сон. Нам представляется, что таким образом они постепенно приучали себя к мысли об органическом уничтожении, которое неминуемо ждало каждого из них.
Это может показаться нам невероятным, но они вовсе не чувствовали себя несчастными. С годами они начинали предчувствовать приближение смерти (конечно, если она не наступала раньше в результате какой-либо трагической случайности), но почти совсем о ней не думали, а продолжали заниматься своими делами - ничего не значащими банальностями, на которые и тратили все недолгое отпущенное им время.
Именно этот факт позволил нашим ученым сделать вывод, что, несмотря на нездоровую привычку заталкивать в рот разные предметы, настоящей пищей этим существам служили мечты.
Перевод Александра Севостьянова
Эдуардо Берти[13]
Человек из прошлого
КОГДА прадедушке моей подруги Т. исполнилось девяносто пять лет, он начал говорить о себе исключительно в прошедшем времени. Он не говорил: “Я иду в ванную” - он сообщал: “Я ушел мыться”, и направлялся в ванную. Говорил: “Я ушел спать” - и направлялся прямиком в кровать. Старик, убеждена моя подруга, считал, что он уже “полностью принадлежит прошлому”.
Перевод Андрея Кофмана
Андрес Неуман[14]
Прикидываться мертвым
ПОЧЕМУ мне так нравится прикидываться мертвым? И впрямь ли речь идет о какой-то садистской привычке, как сокрушаются друзья или особо чувствительные супруги? Почему меня завораживает с самого детства - а мы всю жизнь остаемся детьми - возможность бесконечно оставаться без движения, словно я мумия из моего собственного будущего? Откуда берется это едкое наслаждение от сопричастности трупу, которым я пока все же еще не стал?
Объяснение могло бы быть очень простым и потому - загадочным.
Созерцая мир в тот момент, когда я ни на что не смотрю, продолжая думать тогда, когда я думать не собираюсь, ощущая внутри себя с мощной уверенностью джунгли артерий и американские горки нервов, я убеждаюсь не только в том, что я жив, но в чем-то еще гораздо более впечатляющем. Я опробую единственно возможную, крохотную форму трансцендентности. Я переживаю себя самого. Я отделываюсь от смерти играючи.
Домой возвращается сын. Сейчас я снова начну дышать.
Перевод Марины Абрамовой
Аугусто Монтерросо[15]
Таракашка - мечтательница
Жила-была Таракашка по имени Грегор Замза, которой снилось, что была она Таракашкой по имени Франц Кафка, которой снилось, что она - писатель, который пишет о коммивояжере по имени Грегор Замза, которому снилось, что был он Таракашкой.
Перевод Татьяны Пигаревой

http://rita-vasilieva.livejournal.com/4621456.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Май 8

Оригинал взят у mikhail_epstein в ПЯТЬ ГРАНЕЙ ЛЮБВИ

Маленький мальчик сказал маме, что любит ее совсем. Она поправила: не "совсем", а "очень". Он заупрямился: нет, совсем. Очень я люблю лошадку и машинку, а тебя совсем. И мама поняла - он ее любит со всем. Со всем, что в ней есть. И это можно считать главным признаком любви.
Любовь – чувство настолько цельное, что разбивать его на признаки кажется кощунством. Ведь и призвание любви – соединять двоих в одно целое. Но именно поэтому так важно понимать, из чего состоит любовь, чтобы не принять за нее лишь одну из ее частей. Пять основных составляющих любви: желание, вдохновение, боль, нежность и жалость.

ЖЕЛАНИЕ

Желание – самая понятная,  физиологическая сторона любви. Однако любовное желание отличается от всех других тем, что его нельзя полностью утолить; оно жаждет себя самого, своего продолжения и возрастания. Желание культурно, оно себя возделывает, лелеет, и вся человеческая цивилизация происходит, возможно, от этой исходной "хитрости" желания, которое ставит себе препятствия, чтобы их преодолевать и расти вместе с ними. Речь не только о культурной сублимации, когда оно претворяется в поэмы и романы, в картины и симфонии. Подавление желания ведет и к его собственному взрывообразному росту. Если физиология переходит в культуру, то культура в свою очередь воздействует на физиологию.
Еще одна особенность любовного желания -  диалогичность. Эротика – это непрерывный диалог собственного желания с чужими. Желание тем и отличается от похоти, что не может быть удовлетворено лишь телесно – оно нуждается в воле другого человека, взаимодействует с его желаниями или нежеланиями. Я желаю чужого желания, которое желает меня. Это золотое правило эротики, которое исключает насилие и соответствует золотому правилу в этике разных народов ("как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними").

                      ВДОХНОВЕНИЕ
Если в желании мы испытываем радостную и мучительную зависимость от другого человека, то вдохновение – это взаимная свобода  от себя прежних, свобода стать такими, какими мы еще никогда не были. "Новая жизнь", открывшаяся Данте в его любви к Беатриче, это начало всякой любви, кратчайший путь к вечности. При этом каждая мелочь становится метафорой, переносно указывая на любимого, на еще одну возможность сближения с ним.
Для многих, если не для большинства, любовь оказывается единственным опытом вдохновения. Даже если любящий «червь земли», а не «сын небес», – этого полета у него никто не отнимет. И никакому поэту и художнику, оставаясь лишь жрецом своего искусства,  не угнаться за влюбленным в этом полете. Любовь — это творчество высшего порядка: преображение не просто слов, звуков, красок, но целой личности. Именно поэтому оно не может совершаться в одиночестве, оно требует участия другой личности как источника вдохновения — и предмета преображения.

                            БОЛЬ
Желание неотделимо от страдания, которое порой выступает как синоним любви: «он страдает по ней», то есть ему мучительно без нее. Почему любовь, даже счастливая, всегда приносит ощущение или предчувствие боли?  И почему боль, вызванная другим человеком, может означать  пробуждение любви к нему? «...Объясни – я люблю оттого, что болит, или это болит оттого, что люблю?» (А. Башлачев)
Любящий вступает в зависимость от любимого, –и становится уязвимым. Представьте, что сердце человека находилось бы не внутри него, а вовне. Такой организм – с сердцем, повисшем  на тонкой ниточке кровеносных сосудов, – был бы не слишком жизнеспособен. Но именно таков любящий: его сердце бьется вовне его. Порою любовь покорно плетется вслед за своей болью, не в силах отстать от нее. Кто-то держит в руках твое сердце и тащит  за собой, все больнее натягивая сосуды. Это уже не любовь, а "люболь". В таких отношениях боль первична, любовь узнает о себе по ранам, которые ей наносят.

                      НЕЖНОСТЬ
Из всех свойств любви это труднее всего описать. Нежность – это самоотдача: все, приобретенное желанием и вдохновением, она  теперь отдает любимому, охраняя каждый его шаг. Любимое вдруг предстает во всей своей беззащитности, как сплошная уязвимость, как будто содран кожный покров. Нежность – это бережность, которая закрывает любимое от всех щелей и сквозняков продувного пространства.
Нежность почти ангелична и вместе с тем телесна. Это райская чувственность,  которая не знает бурь желания, любящие могут наконец остаться в эдеме, куда привела их история любви, и тихо прильнуть друг к другу. Они заслужили право на почти неподвижность, почти покой.

                  ЖАЛОСТЬ
Предмет жалости – это  слабости любимого, его боль, страдание, незнание, неумение... смертность.  Опасно принимать жалость за любовь, но еще опаснее – исключать из любви чувство жалости. Любовь без жалости может быть страстной, вдохновенной, нежной, романтичной, но ей недостает проникновения в слабость любимого, в которую можно вложить эту силу.
Иногда можно услышать, что слабых любят больше, чем сильных, что к слабым крепче привязываются, потому что
главная потребность любви – давать, делиться всем, что есть у любящего. Но суть не в том, что любовь вызывается слабостью, а в том, что любовь способна находить слабость даже в самом сильном.
Полюбив  красивого, умного, удачливого, мы начинаем чувствовать в нем ту уязвимость, которая даже может быть неведома ему самому — или он скрывает ее от себя.  Если в ласках нет этого сдерживаемого плача хотя бы о смертности любимого, о неизбежной разлуке с ним, значит,  любовь еще недостаточна горька, не пропиталась той горечью и страхом, которыми не могут не делиться прильнувшие друг к другу смертные существа.
Итак, пять составляющих любви. Нельзя сказать, какая из них важнее. Нельзя предсказать, с какой из них начнется любовь. Вероятно, у мужчин она чаще начинается с желания, а  у женщин – с жалости. Возможно, у интровертов в любви преобладает вдохновение, а у экстравертов  – нежность. Но с чего бы ни начиналась любовь, она может стать любовью, лишь соединив в себе желание, вдохновение, боль, нежность и жалость.

*  *  *
Я банально и арифметично определяю свое жизненное кредо:
Хорошо все, что способствует увеличению любви,   плохо все, что ведет к ее уменьшению.
С возрастом все меньше остается времени на то, что не есть любовь.  На ссоры, упреки, доказательства, выяснение отношений... Только успевай любить, прижимать к себе, распространять вокруг себя тепло... И спешить, отчаянно спешить с этой любовью, пока не угас в тебе ее источник и способность ее воплощения. Потому что ад, как сказано у Достоевского, – это осознание невозможности любить.

http://rita-vasilieva.livejournal.com/4531371.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Май 7

Оригинал взят у mahavam в Часть 9. Город отравленных душ

часть 1 -- http://mahavam.livejournal.com/747670.html#comments
часть 2 -- http://mahavam.livejournal.com/747941.html?view=8114341#t8114341)
часть 3 -- http://mahavam.livejournal.com/748255.html?mode=reply#add_comment
часть 4 -- http://mahavam.livejournal.com/748378.html#comments
часть 5 -- http://mahavam.livejournal.com/748950.html#comments
часть 6 -- http://mahavam.livejournal.com/750304.html#comments
часть 7 -- http://mahavam.livejournal.com/750683.html#comments
часть 8 -- http://mahavam.livejournal.com/752526.html#comments

Это будет девятый и последний мой рассказ о Чукотке, о её сегодняшнем дне. О том, как жизнь переплелась с литературой.

...В город, который уже давно живёт по своим понятиям и не подчиняется никаким законам, где всё давно куплено, а неугодного человека можно просто убить; где сумеречное сознание жителей уже много лет не в состоянии трезво оценить происходящее, а на 200 браков приходится 400 разводов — откуда-то с юга завозят удивительный, как будто бы изнутри светящийся фрукт с неопределённым, но притягательным вкусом. Но главное не это, главное то, что достаточно откусить хотя бы небольшой кусочек этого плода, как с твоим сознанием начинают происходить странные метаморфозы, а именно — у людей просыпается совесть, они вдруг переосмысливают свою жизнь и пытаются её поменять, и дремучий рай перестаёт быть раем — разве может твоя жизнь быть раем, если внутри болит совесть?..

Последний праведник покидает город, но его душа ещё здесь, она смотрит на всё со стороны и изнутри одновременно — вот мёртвые люди, хоть всё ещё живы — но появился шанс, они могу одуматься, могут спасти себя и своё будущее, если прозреют и изменятся.

А самого его убили, как неугодного городской власти и концов того убийства не найти. Он никому не мстит, ни на кого не в обиде — он слушает разговоры граждан, заходит в их дома, видит мысли каждого и знает, что их ждёт, и вспоминает историю своего города, чувствуя всех его жителей. Он жалеет их и хочет, чтобы в каждый дом попал спасительный фрукт, а иначе…
Read More

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Май 2

written by Felix Leigh and illustrated by Ellen Elizabeth Houghton and Thomas Crane. Published 1883 by Marcus Ward and Co., London.

Jack in the green

http://rita-vasilieva.livejournal.com/4521762.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...