Ноя 3

Французский ежегодник 2017: Франция и Средиземноморье в Новое и Новейшее время / Гл. ред. А.В. Чудинов. - М., 2017. Материалы скоро появятся на сайте: http://annuaire-fr.igh.ru/issues?locale=ru

Read More

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Окт 31

 Автобиография Бриджит Бардо, описывающая ее жизнь до момент ухода из кино.
Не всегда автобиографии мне нравятся. Но книга Бриджит о себе хороша. Она очень искренняя, честная и с хорошим слогом. Не знаю, сама ли она так излагает, или ей помогали редакторы. Впрочем, это может быть и ее заслуга, Бардо из вполне респектабельной семьи.
Секс-символ шестидесятых в жизни с одной стороны, повторяет облик своих героинь, а с другой, совершенно другая.
В паре с этой книгой можно читать Роже Вадима "В постели со звездами", первую часть, посвященную Бриджит. Я читала давно, надо перечитать.
Сейчас Бардо, вроде, снова выпустила автобиографию, уже включающую период ее жизни "после кино". Надо будет найти, хотя, наверно, только в оригинале.

https://t-a-t-y-a-n-a.livejournal.com/503245.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Окт 2

Мосес (Моисей) из Мардина (в Европе был известен под латинизированным прозвищем Moses Mardenus) – сиро – православный (яковитский) священник, впоследствии епископ, первый в Европе преподаватель классического сирийского языка, сыгравший выдающуюся роль в деле издания печатной Библии на сирийском.

Биография.

Мосес родился в деревне Калук (Qaluq), располагавшейся недалеко от города Мардин в области Тур Абдин, в семье священника Исхака. В письменных источниках впервые упоминается в 1549 как посланник в Риме яковитского антиохийского патриарха Игнатиуса Абдуллы Стефана, направленный с целью найти возможность напечатать Новый Завет на сирийском. Также он прощупывал почву для прибытия в Рим самого патриарха с целью заключения соглашения об унии между Яковитской и Католическими Церквями.

В Риме Мосес остановился в монастыре св. Стефана Абиссинцев (St Stephen of the Abyssinians), где папский секретарь Иоханнес Поткен (Johannes Potken) напечатал первую книгу на эфиопском богослужебном языке геэз Psalterium David et Cantica aliqu. В этом монастыре Мосес с помощью кардиналов Марчелло Кервини (Marcello Cervini), Реджинальда Пола (Reginald Pole) и Жана дю Bellay напечатал первый манускрипт на классическом сирийском. Однако изданный манускрипт был дефектным, так как работники типографии не владели сирийским и не понимали написанное.

В 1550 Мосес совершил путешествие в Венецию для встречи с Гийомом Пастелем (Guillaume Postel, французский лингвист, астроном, каббалист и религиозный универсалист) и обсуждения вопроса издания сироязычного Нового Завета. Но Постель, несмотря над тем что работал над чем-то подобным с 1537 года, не смог ему помочь так как у него не было типографского шрифта для печати на сирийском.

В 1552 году Мосес вернулся в Рим, где, среди прочих, обучал сирийскому Андреаса Масиуса (Andreas Masius, голландский католический священник, гуманист и один из первых европейских сирологов) и Иоганна Альбрехта Видманнстеттера (Johann Albrecht Widmannstetter, германский дипломат, филолог гуманист, переписывавшийся с Коперником, считается одним из родоначальников европейского востоковедения). По совету Масиуса он в компании возвращавшегося в Англию кардинала Пола (Pole) совершил путешествие из Рима в Аугсбург для встречи с Иоганном Якобом Фуггером (Johann Jacob Fugger). Будучи в Диллингене, Мосес встретился с Иоганном Альбрехтом Видманнстеттером. С Видманнстеттером Мосес посетил Вену, и там они убедили  императора Священной Римской империи Фердинанда I спонсировать проект. В конце концов, в 1555 году было напечатано 1000 копий Нового Завета на сирийском. Мосес получил половину тиража для распространения у себя на родине, на Востоке.

Мосес оставался в Европе до 1562 года, а потом вернулся на Восток, предварительно реализовав принадлежавшие ему 250 копий (из 500) печатной сирийской Библии на европейских рынках. В 1578 он упоминается уже как епископ, прибывший в Рим вместе со смещённым патриархом Игнатиусом Немет Алохо I, тем самым, который принимал деятельное участие в разработке григорианского календаря. В 1581 году Мосес назначен профессором классического сирийского в «Колледже Неофитов» ( Collegio dei Neofiti)

Умер в 1592 году.

Перевод статьи из википедии:

https://en.wikipedia.org/wiki/Moses_of_Mardin

https://de.wikipedia.org/wiki/Moses_von_Mardin

Раритетную книгу 1555 года в формате pdf можно скачать здесь:

https://www.wdl.org/en/item/9917/

https://serg-slavorum.livejournal.com/2514287.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Июл 1

ну очень познавательные мемуары 🙂
цитирую как есть:

"Теперь коротко о важном моменте – снабжении отряда продуктами, табаком, спиртом, одеждой, оружием, боеприпасами, транспортом и бензином.
От того, как оно поставлено, зависит очень многое, а по существу всё. Нет оружия – нет боевой деятельности, плохо организованное снабжение продуктами отражается на моральном и физическом состоянии бойцов и может привести к серьезным нарушениям дисциплины, ослабить контакт с населением. Что мы и испытали на себе, когда группа Фёдора – Габриэля занялась грабежами. Французы, узнав, что грабят русские, в корне изменили к нам отношение: холодность, отчуждение, тревога в глазах при вынужденных встречах, во время переговоров. Вместо прежнего радушного приёма с накрытым без наших просьб столом, нам в каждом доме стали давать еду только после неоднократных напоминаний о голоде и предложения расплатиться по рыночным ценам. Контакт восстановился, когда по деревням прошёл слух, что русские сами расправились со своими бандитами. Не исключено, что если бы мы и наше руководство не приняли быстрых мер по пресечению мародёров, то крестьяне, защищая свою собственность (а она для них священна), могли бы обратиться к «законным» петэновским властям, а те позвали бы на помощь немцев. И тогда нам, в окружении враждебного населения, пришлось бы совсем худо.
В период формирования отряда снабжение продуктами, одеждой, оружием находилось в руках наших местных организаторов, а его было явно недостаточно. Нечего греха таить – мы прибегали тогда и к «индивидуальной реквизиции», т. е. ночью с ведома командования два-три человека заходили во дворы пейзан и брали барана, кур, муку, крупу и так далее. Крестьяне спят как убитые и ничего не слышат. Делалось это в деревнях, расположенных километрах в десяти – пятнадцати от лагеря, а не в ближайших. Провиант брался не у хозяина, имеющего одну овцу и двух куриц, а у людей состоятельных, которым и считать недосуг свою живность. Так мы отводили от себя подозрения. Но сделать этот метод системой было бы большой ошибкой: нас бы разоблачили, а там – скандал. Я, не стесняясь, пишу о нашем вынужденном воровстве потому, что через эту стадию проходили все партизаны, особенно интернациональных отрядов. Французским было легче – они действовали у себя дома.
Вскоре мы получили указание от Алисы, как нам организовать снабжение продуктами. Было приказано – всё только покупать, причём только по рыночным ценам. Центр обещал снабдить нас деньгами из расчета 35 франков на человека в день, но обещание так и осталось невыполненным. Мы не получили от руководства ни одного франка. Деньги у нас были в основном трофейные или реквизированные у коллаборационистов.
Мы довольно часто перемещались, ибо нас все время преследовали каратели. Леса, в которых мы укрывались, были явно не сибирские, самый большой – протяженностью километров восемнадцать, да еще изрезанный просеками. Долго на одном месте незамеченной большой группе людей пребывать никак невозможно. Вот и бегали мы по всем окрестностям.
Перед сменой места мы с Валерием садились в машину, объезжали окрестные деревни и, встречаясь с мэрами, договаривались, какое количество и каких продуктов, когда, куда и за какую цену они будут нам доставлять. Предупреждали, что за информирование властей – расстрел. Осечки ни разу не было, все доставлялось вовремя, а мы всегда расплачивались по рыночным ценам. За этим следили наши доверенные французы.
Труднее было с табаком и хлебом, и это следует упомянуть особо.
Снабжение населения (и городского, и сельского) хлебом во время оккупации происходило по карточкам – «тикетам». Булочник получал муку в обмен на «тикеты», передаваемые ему той частью жителей, которых он обслуживал. И если бы мы забирали хлеб в булочной без «тикетов», то часть жителей оставалась бы без хлеба. Поэтому прямая покупка хлеба отпадала. Французы предложили нам экспроприацию «тикетов» – то есть «ограбление» почтальона с этими бумажками. При таком варианте экспроприации население могло получить эти талончики полностью, ибо после «ограбления» почтальона, которого сопровождали два жандарма, составлялся соответствующий акт, и почтальон дополучал новые документики.
«Ограбление» производилось так. Французы сообщали нам день и час, когда почтальон возвращался из Гре, и по какой дороге он поедет. Двое наших ребят шли туда и дожидались его в кустах. При появлении почтальона на велосипеде в сопровождении двух полицейских, тоже на велосипедах, ребята выходили из укрытия и, не снимая с плеча автоматов, командовали «Руки вверх!» и забирали нужное количество талончиков. Сопровождающие почтальона полицейские покорно поднимали руки и просили не отнимать у них пистолеты. Я сам один раз ходил на подобную «операцию».
С табаком было сложнее, поскольку он был более дефицитен, чем хлеб, – табачные «тикеты» не возобновлялись, и мы не знали, как быть. Долго сидели на подачках, но потом нас выручили французские партизаны: они стали забирать табак из лавочек, даже без оплаты. Тогда и мы начали «грабить» табачников на дороге, как почтальонов с «тикетами».
Один такой «грабеж» проводил я с калининским тёзкой. Мы узнали, что табачница в сопровождении одного из жителей деревни Венизи выехала на велосипеде в Гре за товаром, и мы с тёзкой, захватив деньги, пошли к той дороге. Долго ждали табачников, а когда их велосипеды были метрах в десяти от наших кустов, мы вышли и потребовали остановиться. Мужчина здорово испугался, а миловидная табачница расплылась в улыбке. Я тоже улыбнулся и попросил продать нам столько-то сигарет, сигар и трубочного табака. Продолжая улыбаться, шутить и строить глазки, женщина отсчитала требуемое и назвала сумму к оплате. Денег у меня было больше, но я не устоял перед чарами молодой красавицы и сказал, что не хватает 2000 франков, но я сегодня ей их привезу.
Она обрадовалась и ответила, что ждет меня часов в девять вечера.
Я приехал на мотоцикле часов в восемь. Встретила она меня радушно. Бросила деньги в ящик и позвала на кухню отобедать. Жила она одна, и я вернулся в лагерь под утро, полдороги толкая перед собой мотоцикл, чтобы не разбудить деревню (это была ее просьба). Больше я с ней не встречался.
Зависть ребят была безграничной".

И в другом месте еще:

"О транспорте. У нас были легковые и грузовые машины, были и велосипеды – трофейные и реквизированные.
Реквизиция автомашин и бензина производилась по законам военного времени либо по специальным талонам или в наказание за сотрудничество с немцами. Сразу оговорюсь: лишь одна небольшая машина типа «пикап» была нами отнята у коллаборациониста Стегмана, остальные реквизированы с выдачей «бона». Этот документ заполнялся Алисой после того, как мы намечали, у кого именно произвести реквизицию. В «боне» говорилось, на основе какого закона, для чего и кем реквизируется автомашина, велосипед, бензин. В «боне» было типографским способом напечатано, что оплата за реквизированную вещь будет произведена после войны. Бланки этих документов печатались в Лондоне. У нас их было десять штук. Стоимость реквизируемой машины, велосипеда, бензина мы определяли вместе с хозяином. Машины отдавали без особой печали, но бензин жалели. А велосипеды так очень жалели, поэтому двухколесную технику мы забирали у тех, у кого её было по нескольку экземпляров.
Французские крестьяне доверяли «бонам», а значит, верили в победу.
Всё-таки я должен признаться, что мы с Валерием украли два велосипеда после акции на шоссе Комбфонтен-Пор-сюр-Сон. Ночью зашли в сарай и взяли их. Они понадобились, чтобы поскорее найти группу Габриэля, ушедшую добывать гаечные ключи для диверсий на железной дороге. Из-за этой кражи мы лишились доверия деревенского булочника, который поил нас крепким сидром. Да и быть по-другому не могло: вечером он радостно встретил нас, накормил, напоил, а ночью мы украли его велосипеды".

http://naiwen.livejournal.com/1653166.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Май 20

 Это я некоторое время назад написала про фильм "Армия теней" (про голлистское сопротивление во Франции). А сегодня я прочитала книжку (документальный роман) Жозефа Кесселя, на основе которой был снят этот фильм. Книга мне больше фильма понравилась, хотя строгая документальность книги, написанной  и изданной в 1943 году (то есть даже не по "горячим следам", а прямо во время событий), вызывает у меня определенные сомнения.
Но сильнее всего меня впечатлила даже не книжка, а биография самого Кесселя. Ну то есть я ничего про него не знала, кроме того, что это такой французский писатель и журналист, участник Сопротивления. И один из соавторов "Песни партизан".
А у него, между тем, оказалась крайне затейливая биография.
Дело в том, что Кессель родился в Аргентине (уже интересный зачин, да?) - но все еще интереснее. Его отец был врачом, евреем из Вильно, мать - дочь оренбургского купца (тоже еврея - видимо, купца 1 гильдии, раз получил возможность жить вне черты оседлости). И в общем эта парочка его родителей в конце XIX века уехала приключаться в Аргентину. Как раз в те годы было создано Еврейское колонизационное общество, которое должно было помогать евреям эмигрировать из тех стран, где она подвергаются различным притеснениям - и организовывать сельскохозяйственные колонии в разных частях света. И вот это Еврейское колонизационное общество основало несколько десятков сельских еврейских колоний, в основном в Канаде и в Аргентине. Но проект не увенчался особым успехом: большинство евреев-переселенцев предпочитало селиться в городах, а не заниматься сельским хозяйством. В итоге некоторые начали возвращаться обратно. Вернулись обратно в Россию и супруги Кессель - уже с маленьким сыном. В 1905-1908 году они жили в Оренбурге. Но после поражения революции 1905 года и наступившей реакции по стране прокатилась волна еврейских погромов. Вскоре после этого семейство эмигрировало во Францию и поселилось в Ницце. В Ницце Жозеф Кессель закончил лицей, а затем учился в Парижском университете.
Дальше у него тоже была очень бурная биография. Он увлекся авиацией, закончил курсы, добровольцем записался во французскую военную авиацию и прошел сражения Первой мировой войны. После этого он в 1918 году добровольцем записался в экспедиционные войска и в годы Гражданской войны в России участвовал в интервенции на Дальнем Востоке (уже в глубокой старости записал свои мемуары о временах своего пребывания во Владивостоке в годы Гражданской войны; переведены на русский язык они были только недавно, в постсоветское время). Он свободно владел русским языком и в 1920-х годах сотрудничал с газетами русской белой эмиграции (в частности писал очерки для газеты, которую издавал бывший кадет Павел Милюков). Так началась его писательская и журналистская карьера. После этого его еще долго носило по свету: он ездил репортером в Ирландию, которая боролась за независимость от Британии. Мотался по африканским колониям. Во время Гражданской войны в Испании был там военным корреспондентом, поддержав республиканскую сторону. Начало Второй мировой войны встретил военным корреспондентом во французских войсках,  а после капитуляции Франции бежал в Англию, где вскоре присоединился к Де Голлю и вел передачи "Свободной Франции" на радио. Собственно, вот таким вот образом он и оказался связан с французским Сопротивлением, о котором прямо во время войны и после войны написал серии очерков.
После войны он женился на ирландке, которая страдала алкогольной зависимостью. Это побудило Кесселя принять активное участие в деятельности обществ Анонимных алкоголиков и начать писать о них репортажи. Затем он вновь возобновил свою бурную репортерскую деятельность: присутствовал на судебном процессе над маршалом Петэном, на Нюрнбергском процессе, был один из первых получивших визу для визита в только что созданное государство Израиль и совершил туда путешествие, ездил в Бирму, в Афганистан. Оставил после себя кучу всякой беллетризованной публицистики. Дожил до 80 лет.

И да, почему-то как не копнешь какого-нибудь деятеля французской культуры, так обнаруживается, что он и вовсе не вполне француз :))

В "Армии теней" (и в книге, и в снятом по книге фильме) рассказывается такой мрачноватый (может быть и подлинный) эпизод. Некая Матильда - активная участница Сопротивления, исходно простая баба с большой семьей и кучей детей, старшей дочери 17 лет. И вот эта женщина, когда решила связать свою судьбу с подпольем и перешла на нелегальное положение, совершила множество успешных операций, была очень активной участницей и все такое. И в своей подпольной работе допустила только одну ошибку, связанную с материнской сентиментальностью: носила с собой фотокарточку своих детей. И вот когда гестапо ее наконец арестовало, они эту фотокарточку нашли. И предложили женщине выбор: либо ты нам выдашь всех участников Сопротивления, которых знаешь (а она знала, очевидно, много), либо твоя дочь поедет в Польшу в бордель для немецких солдат, возвращающихся с Восточного фронта. И вот дальше собирается группа участников Сопротивления и обсуждает, что им делать, потому что их судьба зависит от решения этой Матильды. У женщины фактически нет выбора, если она хочет спасти свою дочь: она не может отказаться сотрудничать с гестапо, она не может бежать, она не может даже покончить с собой, так как немцы ее об этом тоже предупредили.  Дальше становится известно, что Матильда вышла на свободу, и что немцы арестовали троих подпольщиков (видимо с ее слов).
И вот руководитель подполья говорит: мы должны устранить Матильду ("но это невозможно! после всей ее самоотверженности! после того, как она нам оказала столько услуг") - нет, вы не понимаете! Мы должны устранить Матильду, потому что она сама этого хочет.
- Как так?
- Ну понимаете, это же для нее единственный выход. Она дала понять немцам, что готова на сотрудничество, вышла на свободу, сдала кого-то не самых важных. И теперь она ждет, что мы ей поможем не стать предательницей.
В общем, выбора у подпольщиков нет, руководитель отдал приказ. Женщину находят и одним выстрелом устраняют. Хотела она этого в действительно или нет - остается неизвестным.
В подполье, конечно, случалось и не такое, но вообще говоря эта сцена в качестве финального эпизода книги и фильма производит тяжелое впечатление формата "все напрасно". Может сам автор и не хотел этого сказать (но 43 год!)
Однако какое "изящное" решение со стороны гестапо! Не "мы убьем твою дочь", а мы отправим ее в солдатский бордель. И, в общем, все все понимают, что материнское сердце такого не выдержит. Лучше бы убили.

http://naiwen.livejournal.com/1627661.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Апр 9


О чем вам рассказать?
Read More

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Апр 3

Оригинал взят у trukhina в про Деву из Орлеана

Есть у меня книга про Орлеанскую деву вот такая - (посмотреть можно ТУТ >>> )
И ТАКАЯ тоже есть.

Книга из вита-нововской серии Детям >>>
Но в этой серии есть моя личная ПОДсерия:) - под условным названием "История Франции в гравюрах".
В ней вышло уже ШЕСТЬ книг (и они уже все служат мне украшением библиотеки:) -

- "КОРОЛЬ-СОЛНЦЕ" Гюстава Тудуза с гравюрами Мориса Лелуара;
- "РИШЕЛЬЕ" Теодора Каю тоже с гравюрами Мориса Лелуара;
- "БОНАПАРТ" Жоржа Монторгея с гравюрами Жоба;
- "НАПОЛЕОН" продолжение "Бонапарта" этих же товарисчей:)
- "ГЕНРИХ IV" Жоржа Монтергея с гравюрами Германа Фогеля.

Вот теперь к этой славной компании присоединилась и Жанна.
Правда иллюстрации к Жанне - НЕ гравюры... придётся для себя менять название серии:)
(а вот если бы Вита-Нова взяла в книгу о Жанне гравюры Монвеля, что в книге ТриМага, то и менять бы не пришлось:)))

И вот теперь у меня в анамнезе ТРИ книги об Орлеанской Воительнице.
Они все разные и по текстам, и по иллюстрациям.

ПРО ТЕКСТ.
Больше всего мне понравился текст в издании от Пан-Пресса - стихотворный, авторства Шиллера и перевода Жуковского. И концовка там оррригинальная (и имя главной героини:) -
ИОАННУ д'Арк не сожгли на костре, а она пала смертью героя на поле брани. Как и положено воительнице.
Меньше всего мне глянулся текст в ТриМаговском издании - он слишком уж сухой.
А вот в этой книге текст Франца Функ-Брентано уже не такой высушенный. Вполне себе читабельный текст в пересказе Михаила Яснова.
(но всё равно хотелось бы что-нить поживее... типа текста Марка Твена:)

ПРО ИЛЛЮСТРАЦИИ.
В книге СОРОК живописных полотен Октава Гийоне.
На каждом развороте слева текст, справа - полностраничная иллюстрация.
Очень красивые и напечатанные очень хорошо.

Ну и про само Вита-Нововское издание.
Книга энциклопедического формата, в крепкой ледериновой обложке с тиснением, плотная матовая меловка, закладка-ляссе, хорошочитаемый шрифт и отличное качество печати (Латвия).

Франц Функ-Брентано

"Жанна д'Арк"

Издательство - Вита-Нова
Год - 2016
Страниц - 96
Тираж - 2 000 экземпляров

Пересказ - Михаила Яснова
Художник - Октав ГИЙОНЕ

Read More

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Мар 28

Я его дочитала и по свежим следам запишу. Не часто читаю художественную прозу, но в принципе осталась довольна чтением. Это автобиографический роман, написанный белоэмигрантом Вадимом Андреевым - сыном известного писателя Вадима Андреева, про годы войны и оккупации во Франции.

Главный герой, названный Осокиным - alter ego автора романа в начале войны уезжает из Парижа на Атлантическое побережье, по дороге подбирает русскую девочку, мать которой погибла во время бомбежки, селится вместе с девочкой на одном из прибрежных островов, там крестьянствует, участвует в местном движении Сопротивления и наконец незадолго до освобождения ему помогают бежать из тюрьмы и переправляют на уже освобожденную материковую территорию.

Роман почти бессюжетный (скорее беллетризованные мемуары, чем роман) и в принципе нельзя сказать, чтобы литературный шедевр, но читается легко и приятно. Без грязи, кровищи, с любовью и уважением к принявшей его стране, описаны хорошие люди, масса бытовых полезных подробностей, не без юмора (про "три времени" на острове я выкладывала цитату).

В числе прочего автор описывает местный кружок Сопротивления, организованный на этом острове, в котором он был участником. Вот как выглядит кружок: местный католический священник, рабочий-коммунист, старенький школьный учитель, отставной офицер - ранее член полуфашистской организации "Огненные кресты", полуграмотный крестьянин и русский эмигрант (в принципе это все, что вам нужно знать о местном Сопротивлении во Франции - вот так оно примерно и выглядело, и где-нибудь в Югославии эти люди, собравшись вместе, перегрызли бы друг другу глотки, а тут ничего, вполне мирно сосуществуют и дружелюбно общаются). Ну и каких-то выдающихся захватывающих подвигов они там не совершают: один раз мину куда-то кинули, другой раз сигнал союзникам на побережье подали, ну и так что-то по мелочи. И в самом деле, много ли навоюешь на крошечном острове. Однако вот оставляет какое-то общее светлое впечатление - хорошие люди, взаимопомощь.

Заметно, что роман не без "просоветских" иллюзий (он издан в советское время на русском языке, а иначе его бы и не издали). И в этой связи любопытна биография автора. Сын Леонида Андреева, в октябре 1917 года (в возрасте 15 лет) он с отцом выехал в Финляндию. Википедия пишет, что в Белой армии он не воевал, а провел некоторое время в рядах кубанских "зеленых" (а в романе персонаж Осокин какое-то время воевал в Белой армии, в чем оправдывается перед своим другом-коммунистом). В 1921 году семья выехала в Константинополь и далее, пропутешествовав еще по разным странам, обосновалась в Париже. В Париже молодой человек участвовал в различных литературных изданиях русской белоэмиграции. А вот дальше было интересно. После войны, на волне эйфории и просоветских иллюзий, возникших у части русской белоэмиграции после победы над Германией, он вступил в Союз советских патриотов. За что другая часть белоэмиграци на него обиделась и исключила его из парижского Союза русских писателей. В 1948 году он принял советское гражданство и, хотя и не переехал в СССР (и правильно сделал - а то бы с ним могло случиться то, что случилось с Кривошеиным, например), но с 1957 года (то есть уже после смерти Сталина) неоднократно посещал СССР.

Дальше было еще интереснее. Вот что нам пишет опять-таки Википедия:
"В октябре 1964, после снятия
Н. С. Хрущёва со всех постов, вывез на Запад рулон фотоплёнок с большей частью архива Солженицына, в том числе и рукопись романа «В круге первом». В пятом дополнении к мемуарам «Бодался телёнок с дубом» («Невидимки») А. И. Солженицын перечисляет Вадима Андреевa среди своих 115 тайных помощников, помогавших ему размножать, хранить, прятать, перевозить рукописи и материалы к ним".

Удивительные все-таки бывают биографии (и удивительные тараканы в головах у людей).

http://naiwen.livejournal.com/1599763.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Мар 21

Librairie Mollat — первый независимый книжный магазин во Франции: он открылся в Бордо в 1896 году и успешно работает до сих пор. Однажды сотрудники магазина заметили, как сильно обложки выставленных изданий напоминают их самих и покупателей магазина. Теперь они вписывают иллюстрации с обложек в повседневную жизнь и выкладывают эти фотографии в инстаграм. У аккаунта уже 21,5 тысяча подписчиков.

zzz
Read More

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Мар 21

Оригинал взят у gercenovec в Танки и бронеавтомобили. Франция.

По просьбам трудящихся (а если точнее, по просьбе уважаемого paul_atrydes).

Танки и бронеавтомобили. Франция. М.: Воениздат. 1939.

Альбом от Разведупра.

Судя по фотографии аналогичного издания, которую продемонстрировал всё тот же paul_atrydes, на обложке сверху вырезана надпись "Разведывательное управление РККА", а снизу: "Воениздат. Москва".

Read More

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...