Июн 23

Ох, давно мне не читалось с таким удовольствием. Знающие меня люди скажут: «ну, конечно, тебе же нравится все, что пишет Гришковец». Да, нравится, но не в этом дело. Давно не было книги, которую мне хотелось бы открывать в каждую свободную минуту и с сожалением закрывать, потому что от долгого чтения глаза уже просто не видят. Даже о Питере не могу пока писать) После просмотра в Челябинске спектакля «Предисловие к роману» думалось, что, примерно зная содержание этого романа, будет не так интересно. Интересно – не то слово. Цепляет сильно, много точек соприкосновения, по-настоящему важных и ценных для меня мыслей. А какой язык!
Подробный отзыв о книге «Театр отчаяния. Отчаянный театр» напишу позже, когда дочитаю. Осталось немного! Пока лишь несколько цитат, кстати, две из них про Питер.

«Те две недели лета в городе, в котором и за сто лет не получится разобраться, узнать его глубины и высоты, пройтись по маршрутам литературных персонажей и дорожками самих литераторов, заглянуть в его тёмные, потаённые и мрачные закоулки и посетить блистательные дворцы… Те две недели были прожиты настолько интенсивно и насыщенно, что дольше оставаться в Питере было просто нельзя. Не имело смысла. Нужно было возвращаться домой и пытаться разобраться, разложить по полочкам, осмыслить полученные впечатления и сведения… Или нужно было оставаться в Питере навсегда…»

«– А ты знаешь, что это за кафе? – спросил Володя, когда мы вышли на улицу.
– Не знаю, – ответил я. – А должен?
– Конечно, должен… Это же Сайгон… Но Сайгон уже не тот. Это когда-то сюда ходил Гребенщиков, и кто только не ходил. Благодаря Гребню Сайгон и стал Сайгоном… А теперь сюда ходят те, кто просто хочет постоять, посидеть там, где когда-то жили боги… Пошли отсюда, а то грустно.
Я вспомнил, что слышал про это кафе ещё давно. В школе. Когда впервые слушал "Аквариум". Потом кемеровские битники не раз упоминали это культовое кафе, как место особого притяжения. И вот я в нём был, ел, пил…»

«Сергей плохо читал свои стихи. Как всякий поэт. Я попросил его дать мне почитать глазами, но он отказал. Зато дал мне книжку Николая Степановича Гумилёва. Маленький сборник стихов под названием "Жемчуга".
– Потом почитаешь, – сказал Сергей, увидев, что я углубился в чтение сразу, – такие стихи не для чтения в поезде. Это особые стихи. И человек особый… Гумилёв был первой жертвой из всех. Его расстреляли в 1921 году, ещё задолго до остальных писателей и поэтов. Вот только недавно стали издавать снова… Удивительный поэт. И человек удивительный. Воевал в Первую мировую с немцами. Был храбрым офицером. А до войны путешествовал. Писал про Африку. Создал поэтическое направление "акмеизм". Настаивал на точности, детальности и чёткости поэтического языка… Я им восхищаюсь… Но стихи его читать не могу. Точнее, читаю с трудом. Слишком всё витиевато и уж больно… отстранённо. Не про живую жизнь. Не про людей… Но есть и прекрасные, лёгкие стихи… Почитай! Мне кажется, тебе должно понравиться.
С той книжкой стихов я пройду через все оставшиеся студенческие годы. Николай Степанович Гумилёв станет моим героем, и я прочту о нём всё, что только можно будет прочесть. Темой моей дипломной работы станет его книга стихов "Жемчуга" во второй авторской редакции. Я буду знать её наизусть. На преддипломной практике мне даже посчастливится работать с его рукописями, и я полюблю его сложный почерк. А то, что в рукописях человека, известного энциклопедическими знаниями и выдающейся образованностью, я увижу массу самых нелепых ошибок, сильно меня успокоит и примирит с моими пробелами в познаниях и грамотности».

«– Чёрт возьми! – сказал я. – Но мне совершенно непонятно!.. Я в толк не возьму, что может в нашем спектакле кого-то злить и возмущать?.. Это же спектакль ни о чём. Детский, наивный спектакль. Даже без слов… Где в нём безнравственность? Я понимаю, что он может не понравиться. Но как же он может разгневать?..
– Ты не понимаешь?.. – спросил меня Игорь искренне удивлённо.
– Нет! Совершенно!.. Ума не приложу!
– Вы же весёлые! Понимаешь?! Вы весёлые и свободные. Вы счастливые… Вы очаровательно шалите и делаете то, что хотите! Это слишком видно! Именно от этого в восторге те, кто в восторге… и именно это бесит тех, кого бесит… Но ты, наверное, этого не поймёшь… Тебе лет нисколько, а у тебя уже есть свой театр. Люди всю жизнь мыкались, да так ни одного спектакля не сделали, а у тебя целый театр, и ты такой весёлый, делаешь то, что хочешь… Конечно, это бесит и возмущает тех, у кого такого не было и не будет.
– Я, наверное, этого не пойму… – сказал я. – С таким же успехом они могут сердиться и гневаться на детей, которые весело и шумно играют во дворе…
– Уверяю тебя, на детей они тоже сердятся! – сказал Игорь и засмеялся».

https://ts-orsk.livejournal.com/237571.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

leave a reply