Июн 19

Новый роман от автора абсолютного бестселлера «Код да Винчи»!

Продолжение романов «Ангелы и демоны», «Код Да Винчи», «Утраченный символ» и «Инферно».
Профессор Роберт Лэнгдон начинает новое расследование!
Во всем мире продано свыше 200 000 000 книг Дэна Брауна!
Аннотация
Роберт Лэнгдон прибывает в музей Гуггенхайма в Бильбао по приглашению друга и бывшего студента Эдмонда Кирша. Миллиардер и компьютерный гуру, он известен своими удивительными открытиями и предсказаниями. И этим вечером Кирш собирается «перевернуть все современные научные представления о мире», дав ответ на два главных вопроса, волнующих человечество на протяжении всей истории:
- Откуда мы?
- Что нас ждет?
Однако прежде чем Эдмонд успевает сделать заявление, роскошный прием превращается в хаос. Лэнгдону и директору музея, красавице Амбре Видаль, чудом удается бежать. Теперь их путь лежит в Барселону, где Кирш оставил для своего учителя закодированный ключ к тайне, способной потрясти сами основы представлений человечества о себе. Тайне, которая была веками похоронена во тьме забвения. Тайне, которой, возможно, лучше бы никогда не увидеть света, — по крайней мере, так считают те, кто преследует Лэнгдона и Видаль и готов на все, чтобы помешать им раскрыть истину.

P.S. Несмотря на критику тех, кто уже прочитал данный роман, хочу сказать, что лично меня эта книга очень увлекла, я не могла оторваться от чтения. Говорить о сюжете не имеет смысла, потому как любые комментарии будут спойлерами, а главное преимущество этого произведения состоит в том, что автор непрерывно держит читателя в состоянии напряжения и неугасающего желания разгадать главную тайну этой истории. «Происхождение жизни. Величайшая тайна. Она не дает покоя людям. С тех самых пор, как появились первые мифы о сотворении мира. На протяжении тысячелетий философы и ученые пытались понять, как появилась жизнь на Земле...». «Что же открыл Кирш?» - эта фраза будет преследовать вас на протяжении всей книги. Поэтому рекомендую к прочтению! Аня Скляр.

Цитаты и фотографии из книги Дэн Браун - Происхождение (2018)

«Знаменитая библиотека монастыря Монтсеррат.»

«Музей Гуггенхайма в испанском Бильбао как галлюцинация инопланетянина: буйный вихрь искривленных металлических конструкций, нагроможденных друг на друга почти без плана и смысла. Огромная конструкция, покрытая более чем тридцатью тысячами титановых листов, сверкающих на солнце, словно рыбья чешуя, оставляла впечатление чего-то одновременно живого и бесконечно далекого: словно футуристический Левиафан выполз из реки погреться на солнце. В 1997 году, когда музей открылся, журнал «Нью-йоркер» написал, что архитектор Фрэнк Гери создал «волнообразный корабль мечты в титановой мантии». Да и весь мир был в восторге: «Величайшее сооружение нашего времени!», «Сияющее великолепие!», «Архитектурный подвиг!»

«Очертания чешуйчатого титанового гиганта менялись с каждым шагом, представали иными и неповторимыми. Лэнгдона поразил еще один эффект. Под определенным углом зрения казалось, что огромная конструкция скользит по воде, уплывает в даль широкой заводи, вплотную подступающей к стенам музея. Лэнгдон насладился волшебным зрелищем и пошел через заводь по минималистскому пешеходному мосту над зеркальной водной гладью. На середине он вдруг услышал странное шипение, как будто что-то кипело внизу. Он замер, и внезапно из-под моста начала подниматься клубящаяся пелена тумана. Молочное облако окутало Лэнгдона, а потом медленной белой волной двинулось через заводь, наполовину скрыв здание музея.
Скульптура из тумана, подумал Лэнгдон. Он читал об экспериментах японской художницы Фуджико Накая. Уникальность ее «скульптур» в том, что они созданы из «видимого воздуха», – это волна тумана, которая возникает и растворяется. А поскольку ветер и погодные условия меняются, каждый день скульптура выглядит иначе.»


«– Перед вами, профессор, самая большая картина в нашем музее, – вежливо объяснял Уинстон. – Хотя множество посетителей не сразу замечают ее.
Лэнгдон честно смотрел вперед, но видел только водную гладь за стеклянной стеной атриума.
– Жаль, но я принадлежу к большинству. И тоже не вижу картины.
– Дело в том, что она необычно расположена, – засмеялся Уинстон. – Холст не на стене, а на полу.
Мог бы и сам догадаться, сказал себе Лэнгдон. Он прошел чуть вперед и увидел под ногами растянутый на полу огромный прямоугольник.
Он был закрашен одним цветом – насыщенным синим. Казалось, что стоящие по периметру зрители смотрят на небольшой прудик.
– Площадь этого произведения около пятисот шестидесяти квадратных метров, – сообщил Уинстон.
То есть почти в десять раз больше, чем моя первая квартира в Кембридже, подумал Лэнгдон.
– Автор картины – Ив Кляйн. Называется она «Бассейн».
Лэнгдон был вынужден признать: насыщенный и восхитительно глубокий синий цвет вызывает желание нырнуть прямо в холст.
– Этот цвет Кляйн разработал сам, – продолжал Уинстон. – И даже запатентовал его как «Международный синий Кляйна». Он утверждал, что этот цвет выражает особенности его видения мира: нематериальность и безграничность.
Лэнгдон почувствовал, что сейчас Уинстон читает с листа.

– Кляйн в основном известен своими работами с синим монохромом, но еще он прославился скандальным фотомонтажом «Прыжок в пустоту», который вызвал настоящую панику у зрителей в одна тысяча девятьсот шестидесятом году.
Лэнгдон видел «Прыжок в пустоту» в Музее современного искусства в Нью-Йорке. Поразительное фото: хорошо одетый мужчина, выпрыгнув с верхнего этажа, летит, раскинув руки, и вот-вот рухнет на мостовую. На самом деле это результат филигранной работы ножницами, бритвой и клеем задолго до эры фотошопа.

– К тому же, – продолжал Уинстон. – Кляйн написал музыкальное произведение «Монотонная симфония». Оркестр двадцать минут подряд тянул единственный аккорд ре-мажор.
– И кто-то слушал?
– Тысячи людей. Но это лишь первая часть симфонии. Во второй части – «полная тишина». То есть оркестр двадцать минут неподвижно сидел на сцене.
– Шутите?
– Нет, вполне серьезно. Но должен сказать, представление было не таким скучным. Все это время три обнаженные девушки, намазанные синей краской, катались по огромным холстам, растянутым на сцене.»

«Порой очень трудно определить, где «современное искусство», а где обыкновенный бред.
– Да, это не всегда просто, – невозмутимо согласился Уинстон. – В мире классического искусства произведение ценится за мастерство автора, то есть за его умение работать кистью или резцом. В современном искусстве на первый план выходит идея. А исполнение отступает на второй.»

Дева Мария Альмудена - покровительница Мадрида (Собор Сáнта-Мари́я-ла-Реáль-де-ла-Альмудéна)

«Мадридский Palacio Real – не только самый большой королевский дворец Европы. Он славится гармоничным слиянием двух архитектурных стилей – классицизма и барокко. Дворец построен на месте мавританского замка девятого века, его украшенный колоннами фасад растянулся на сто пятьдесят метров вдоль Пласа-де-ла-Армериа. Внутренние помещения дворца – поражающий воображение лабиринт из 3418 залов и комнат общей площадью больше четырехсот пятидесяти тысяч квадратных метров. Салоны, спальни, коридоры и холлы украшены бесценными произведениями религиозного искусства, работами Веласкеса, Гойи и Рубенса.
Из поколения в поколение дворец был резиденцией испанских королей. Сегодня здесь размещены органы государственной власти, а королевская семья живет за городом, в не столь пышном и более уединенном Паласио-де-ла-Сарсуэла.»

«Раньше у человека было время для уединенного размышления. Несколько минут наедине с собой – пока едешь в автобусе, или идешь на работу, или ждешь назначенной встречи. Теперь этих моментов не осталось, все инстинктивно достают смартфоны, надевают наушники, играют в компьютерные игры, не в силах устоять перед вошедшими в привычку технологическими соблазнами. Чудеса прошлого растаяли как дым, испарились, им на смену пришла неутолимая жажда всего нового.»

«Мост Ла-Сальве на реке Нервьон в Бильбао так близко подступает к музею Гуггенхайма, что кажется, будто оба сооружения – единый архитектурный ансамбль. Узнаваемый из-за своей центральной опоры в виде гигантской буквы «Н», окрашенной в яркий красный цвет, мост назвали Ла-Сальве. Согласно легенде, здесь моряки возносили благодарственные молитвы за благополучное возвращение из плавания.»

«На углу Каррер-де-Провенса и Пасео-де-Грасиа, словно грубо обтесанная скала, возвышается шедевр Гауди 1906 года, известный как Каса-Мила – одновременно и жилой дом, и бесценное произведение искусства. Задуманное архитектором как бесконечная кривая, это девятиэтажное сооружение уникально. Ни с чем не спутаешь его вздымающийся волной фасад, облицованный пористым известняком.
Извивы балконов и отсутствие прямых линий делают дом похожим на явление природы – словно за тысячи лет суровые ветра испещрили террасами и пещерами скалистую стену дикого каньона.
Поначалу странный модерн Гауди не очень нравился соседям, но вскоре дом Мила, вознесенный до небес критиками, стал настоящей архитектурной жемчужиной Барселоны.
Этот дом Гауди заказал бизнесмен Пере Мила. Тридцать лет он жил с женой в просторных апартаментах бельэтажа, а остальные двадцать квартир сдавал внаем. Сегодня же Каса-Мила – Пасео-де-Грасиа, 92 – один из самых престижных адресов во всей Испании.»

Поль Гоген «Откуда мы пришли? Кто мы? Куда мы идём?»

«Широкими небрежными мазками художник написал таитянские джунгли, населенные животными и туземцами.
Лэнгдон хорошо знал эту картину. Гоген настаивал, чтобы зрители «читали» ее не как обычно, а справа налево. Вспомнив об этом, Лэнгдон быстро прошелся взглядом от правого края к левому.
В правом нижнем углу на большом камне спит новорожденный младенец – символ начала жизни. Откуда мы пришли?
В центре картины обитатели Таити разного возраста занимаются своими будничными делами. Кто мы?
Слева, глубоко задумавшись, сидит в одиночестве дряхлая старуха. Она как будто размышляет о своей скорой смерти и бренности всего земного. Куда мы идем?»

«Лэнгдон внимательно рассмотрел остальные детали картины. Собаки, кошки, птицы – на первый взгляд они вообще ничем не заняты; примитивная статуя божества на заднем плане; гора, переплетенные корни растений, деревья. И конечно, загадочная белая птица» Гогена – она сидит рядом со старухой, воплощая, по объяснению самого художника, «бесполезность слов».»

«Нет ничего придуманного, все изначально существует в природе.
Оригинальность – это возвращение к истокам.
– Антонио Гауди»

«Строительство этого странного собора с самого начала, с 1882 года, сопровождали конспирологические теории. Говорили о мистических шифрах на дверях, о космических мотивах спиральных колонн, о таинственных символах на фасаде, о барельефах с «магическим квадратом» и о напоминающей скелет конструкции, в которой явно угадывались очертания костей и соединительных тканей.»

«Саграда Фамилия – храм Святого Семейства – занимает целый квартал в центре Барселоны. Несмотря на колоссальные размеры собора, кажется, что он свободно парит над землей и воздушный строй шпилей легко взмывает в каталонское небо.

Замысловатые, пористые и разновеликие башни делают храм похожим на прихотливый замок из песка, построенный озорным великаном. Самая высокая из восемнадцати башен, когда ее достроят, вознесется на высоту сто семьдесят метров – выше, чем Монумент Вашингтона. Тогда Саграда Фамилия станет самым высоким храмом в мире и превзойдет собор Святого Петра в Ватикане более чем на тридцать метров.
У здания три величественных фасада. Восточный, посвященный Рождеству, украшен поднимающимися вверх вьющимися висячими садами с разноцветными растениями, животными, плодами и людьми.

Резко контрастирует с ним западный фасад Страстей Христовых – аскетический скелет из грубого камня, в котором угадываются кости и сухожилия.

На юг смотрит фасад Славы Господней, где клубящиеся сонмы демонов, чертей, грехов и пороков постепенно уступают место возвышенным символам вознесения, добродетели и рая.
По периметру расположены бесчисленные малые фасады, подпоры, башенки; большинство будто слеплены из грязи. Бугристые и грубые, нижние ярусы здания как бы размыты, расплавлены и похожи на пузыри земли. Один выдающийся искусствовед сравнил нижние этажи здания с «полусгнившим пнем, из которого растет семейство грибоподобных башен».
В дополнение к обычным религиозным сюжетам Гауди, отдавая дань природе, использовал в оформлении храма бесчисленные образы животных и растений: черепахи в основании колонн, деревья на фасадах и даже гигантские каменные улитки и лягушки по стенам.
Но странным внешним видом дело не ограничивается. Настоящие чудеса внутри. Оказавшись в главном нефе собора, посетитель неизменно останавливается, пораженный увиденным. Наклонные, витые, похожие на стволы деревьев колонны вздымаются на высоту более шестидесяти метров и образуют череду парящих сводов, где психоделические коллажи геометрических форм создают кристаллический купол из ветвей.

«Этот лес древовидных колонн», по мнению Гауди, должен напомнить нам об откровениях духовидцев прошлого, которые называли лес «храмом Божьим».

Неудивительно, что колоссальное творение Гауди в стиле ар-нуво вызывает и хулу, и хвалу. То, что одни превозносят за «чувственность, духовность и органичность», другие называют «вульгарным, претенциозным и пошлым». Критик Джеймс Миченер считает, что это «одно из самых экстравагантных сооружений на земле», а журнал «Архитектурное обозрение» назвал храм «священным монстром Гауди».
И если эстетическая концепция храма удивляет и кому-то кажется странной, то все, что связано с финансированием его строительства, вызывает еще больше вопросов. Храм строится исключительно на частные пожертвования, никакой материальной поддержки не поступает ни от Ватикана, ни от католических прелатов. Несколько раз дело близилось к банкротству и строительство останавливалось. Но храм демонстрирует неукротимую жизнестойкость в почти дарвиновской борьбе за выживание. Он пережил смерть своего создателя, разрушительную гражданскую войну, террористические атаки каталонских анархистов и даже прокладку тоннеля метро поблизости – она угрожала основанию, на котором покоится фундамент.
Несмотря на все превратности меняющегося мира, Саграда Фамилия выстояла и продолжает расти. Последние десятилетия дела храма значительно улучшились благодаря входным билетам, которые ежегодно покупают более четырех миллионов посетителей, чтобы осмотреть недостроенное сооружение. Сегодня поставлена цель: завершить строительство к 2026 году – столетию со дня смерти Гауди. Собор Саграда Фамилия, похоже, обрел второе дыхание, и башни устремились в небо с новой силой и новой надеждой.»

«В очередной раз Лэнгдон был зачарован фантастическим обликом главного входа в храм.
Стена кодов, думал он, разглядывая огромные металлические плиты, испещренные бесчисленными литыми знаками: более восьми тысяч трехмерных бронзовых букв, которые складываются в горизонтальные строки, создавая сплошное поле текста без пробелов между словами. Лэнгдон, конечно, знал, что это – описание Страстей Христовых на каталанском языке, но вообще это больше походило на шифровальные коды Агентства национальной безопасности США.
Неудивительно, что вокруг этого храма плодятся конспирологические теории.

Он скользил взглядом вверх по фасаду Страстей Христовых. Причудливые угловатые фигуры авторства художника и скульптора Жузепа-Марии Субиракса венчаются чудовищно изможденным Христом. Распятие с его телом наклонено вперед и нависает над воротами – кажется, что оно вот-вот обрушится на входящих.
Слева еще одна мрачная скульптура – Иуда-предатель целует Христа. А рядом непонятно почему – ряды искривленных цифр, математический «магический квадрат». Эдмонд как-то сказал Лэнгдону, что «магическая константа» квадрата – число 33 – тайный масонский языческий знак, обозначающий Великого Архитектора Вселенной – всеохватное и вездесущее божество, чьи тайны открываются лишь тем, кто достигает высшей тридцать третьей «ступени» Братства вольных каменщиков.
– Забавная версия, – ответил тогда Лэнгдон с улыбкой. – Но, по-моему, все объясняется проще: «Иисусу в последний год его земной жизни исполнилось тридцать три года.
У самого входа Лэнгдон с содроганием увидел самую страшную скульптуру Саграда Фамилии – колоссальную статую обнаженного Христа, привязанного веревками к столбу. Профессор быстро отвел взгляд и посмотрел наверх, туда, где над воротами располагались две греческие буквы – альфа и омега.
– Начало и конец, – прошептала Амбра. Она тоже смотрела на эти буквы. – Вполне в духе Эдмонда.
Лэнгдон кивнул, понимая, что она имеет в виду. Откуда мы? Что нас ждет?»

«Винтовая лестница собора вошла в список «20 самых опасных лестниц мира» по версии журнала «Нэшнл джиографик и заняла в нем третье место, уступив лишь опасным ступеням храма Ангкор-Ват в Камбодже и покрытым мхом камням на склоне скалы у водопада Котел Дьявола в Эквадоре.»

«Ветхий днями» – название гравюры Уильяма Блейка (ее второе название – «Великий архитектор Вселенной»), а также одно из имен (эпитетов) Бога в Ветхом Завете, упомянутое в книге пророка Даниила.»

«Лэнгдона удивило, что отец Бенья назвал эту иллюстрацию «изображением Бога». На первый взгляд это действительно Бог христиан – седобородый иссохший старец, восседающий на облаках и способный дотянуться с небес до земли. Но если бы отец Бенья изучил вопрос немного глубже, он открыл бы для себя много нового. На гравюре не христианский Бог, а созданное воображением Блейка божество по имени Уризен. Гигантским циркулем он измеряет небеса, отдавая дань уважения научным законам Вселенной. Гравюра настолько футуристическая для своего времени, что столетия спустя знаменитый физик и атеист Стивен Хокинг вынес именно ее на обложку антологии «Бог создал целые числа». Вечного демиурга Блейка можно увидеть и над главным входом в Рокфеллеровский центр в Нью-Йорке – древний геометр, по обеим сторонам которого расположены две другие фигуры, смотрит вниз с барельефа в стиле ар-деко под названием «Мудрость, свет и звук».»

«Теория Дарвина описывает, как выживает сильнейший, но ничего не говорит о том, откуда этот сильнейший взялся.»

«Насколько понял Лэнгдон, идея Джереми Ингленда состояла в том, что Вселенная существует с одной-единственной целью.
Рассеивать энергию.
Проще говоря, если где-то случится концентрация энергии, природа стремится к тому, чтобы эту энергию рассеять. Классический пример, о котором уже упоминал Кирш, – чашка горячего кофе на столе. Она всегда остывает, передавая энергию окружающим молекулам, согласно второму закону термодинамики.»

«– Попросту говоря, – продолжал Ингленд, – природа самоорганизуется, чтобы эффективнее рассеивать энергию. – Он улыбнулся. – Природа пользуется упорядоченными структурами, чтобы быстрее достичь беспорядка. Упорядоченные структуры увеличивают беспорядок системы и тем самым увеличивают энтропию.
Лэнгдону никогда не приходило это в голову, но, очевидно, Ингленд был прав. Примеры повсюду. Взять хоть грозовую тучу. Когда она «упорядочивается» и копит электрический заряд – природа создает условия для разряда молнии. Иными словами, законы физики формируют механизмы для рассеивания энергии. Удар молнии переносит накопленную тучей энергию в землю и рассеивает там, увеличивая общую энтропию системы.
Элементы порядка в природе, понял Лэнгдон, это орудия достижения хаоса.»

«Дерево поглощает концентрированную энергию солнца. Использует ее для роста, а потом излучает в природу в инфракрасном диапазоне – в наименее сконцентрированной форме энергии. Фотосинтез – очень эффективный механизм увеличения энтропии. Сильно концентрированная энергия солнца ослабляется и рассеивается деревом. И тем самым увеличивается общая энтропия Вселенной. Сказанное еще более верно в отношении живых организмов – включая и человека. Живой организм использует упорядоченные системы в качестве пищи, преобразует их в энергию, а затем рассеивает в окружающую среду в виде тепла.»

«Орудия, которые сегодня живут вне нашего тела – смартфоны, наушники, очки, медицинские препараты, – через пятьдесят лет будут встроены в наш организм в таком количестве, что мы перестанем быть Homo sapiens.»

«Творческие возможности человека и любовь способны творить чудеса, эти две силы вместе способны рассеять любой мрак.»

«Вальдеспино с болью подумал о том, какой страшный вред нанесло заявление футуролога беднякам, тем, кто лишен того, что в избытке имелось у самого Кирша. Каждый день эти люди бьются за хлеб насущный, за подобие нормальной жизни для своих детей, и лишь луч святой надежды дает им силы утром подниматься с постели, чтобы встретиться лицом к лицу с тяготами существования.»

«Испокон века вера лежит в основе бытия человека. Вера – дорожная карта цивилизованного общества, это тот источник, из которого проистекает наша мораль. Подрывая основы веры, Эдмонд Кирш уничтожает божественное в человеке.»

«Так называемых садов Шекспира в мире всего тридцать три. Выращивают там только те растения, которые упоминаются в произведениях великого драматурга: розы Джульетты, например («хоть розой назови ее, хоть нет»), или букет Офелии – розмарин, анютины глазки, укроп, водосбор, рута, маргаритки и фиалки. Сады Шекспира цветут в Стратфорде-на-Эйвоне, Вене, Сан-Франциско, в Центральном парке Нью-Йорка… И в Барселоне, как раз рядом с Суперкомпьютерным центром.»

«Иногда, чтобы увидеть скрытую истину, нужно просто поменять угол зрения.»

«Любовь – неограниченный ресурс.
Нам не отводят определенный запас любви, которого может не хватить на всех. Наши сердца сами вырабатывают любовь, когда она нужна нам.»

«Любовь на самом деле неисчерпаемый ресурс, думала Амбра. И она способна рождаться как будто из ничего.»

«Диалог всегда важнее, чем консенсус.»

«На самом деле Блейк был глубоко духовным человеком, я бы даже сказал, слишком духовным для выхолощенного малодушного христианства, господствовавшего в Англии восемнадцатого века. Он верил, что религии бывают двух видов: мрачные, догматичные, подавляющие творческую мысль – и светлые, открытые новому, поощряющие творчество и саморазвитие.»

Книги:
«Стивен Котлер, Питер Диамандис. Изобилие: будущее лучше, чем вы думаете»
«Кевин Келли. Чего хотят технологии»
«Рэй Курцвейл. Сингулярность уже близка»

«Уильям Блейк»

Dan Brown ORIGIN
© Dan Brown, 2017
© Перевод. И. Болычев, 2017
© Перевод. М. Литвинова-Комненич, 2017
© Издание на русском языке AST Publishers, 2018

https://anchiktigra.livejournal.com/2333420.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

leave a reply