Мар 13
Вернулась с «Ночи в архиве». Ночь, конечно, условная, всего до 9 вечера, и не страшная, скорее, страшно интересная.
Если «Ночь музеев» для меня абсолютно непонятное мероприятие – зачем поздно вечером толкаться там, куда можно спокойно сходить в любое удобное время, то в архивохранилище просто так не попадешь ни за какие коврижки. Для меня вообще великое удивление, что это стало возможным.
РГАЛИ – Российский государственный архив литературы и искусства, наше главное хранилище материалов по истории культуры. Все, что можно представить из относящегося к русской (и не только), литературе, а также к театру, кино, музыке, изобразительному искусству, – все там. Подлинное, живое.
В начале акции показали выставку к 125-летию Цветаевой (выставочный зал в архиве – тоже, кстати, совершенно новое явление). Автографы Марины Ивановны с ее аккуратным круглым почерком, в том числе, любимое всеми «Легкомыслие! – Милый грех...», и автографы посвященного ей. Редкие фотографии, личные вещи – например, купленные на блошином рынке во Франции бусы из карнеола («никогда не сниму» (с)) в ее же ларце из грушевого дерева.

В отделе комплектования рассказали, каким образом поступают в РГАЛИ новые материалы (получают в дар, приобретают), как обрабатываются. Для наглядности использовался только что принятый архив Алексея Баталова. На данный момент он представляет собой старый чемодан, наполненный потрепанными коричневыми папками с тесемочками из глубоко советских времен – в них все, что есть в каждом доме: документы, аттестаты, характеристики с мест работы, письма. Дальше россыпь семейных фотографий, театральные афиши, рукописи. Представила, какой труд – разобрать все это, систематизировать, описать... аж дурно стало.

Далее побывали в хранилище печатных изданий из личных библиотек известных людей, естественно, со множеством автографов. К примеру, книга с фантастическим посвящением Чехова Татьяне Щепкиной-Куперник: «Тюльпану души моей и гиацинту сердца моего».

Хранятся в архиве и мемориальные предметы. Допустим, немалая коллекция трубок Константина Симонова – любимые истерзаны, точнее, искусаны, остальными явно только любовались. Одна девушка из группы (нас разбили на три) очень всех смешила – каждый демонстрируемый предмет она встречала восторженным выдохом. Пенсне и два перстня Николая Бердяева – ах, пуанты и колготки Майи Плисецкой – аах.

На меня же бытовые предметы не производят столь сильного впечатления, иное дело – рукописные материалы.
И вот наконец-то хранилище личных фондов. Выглядит оно так: бесконечные ряды стеллажей с аккуратными единообразными коробками (лучше всего, как нам объяснили, чешские, они бескислотные). Каждая коробка подписана: допустим, А. С. Грибоедов, А. А. Блок, В. В. Розанов. В коробки сложены систематизированные дела (по-научному, единицы хранения): рукописи, дневники, записные книжки, письма, рисунки и т.д.        
И вот здесь я готова была произносить «аах» непрерывно. Хотелось падать грудью на каждую коробку! Вся-вся русская и эмигрантская литература. Весь Серебряный век. Несколько коробов Алексея Крученых, которым я так зачитывалась этой зимой…
Просто волшебство. Увы, шансов прикоснуться к нему – практически нет, ибо оригиналы выдаются только публикаторам и исследователям. Остальные довольствуются микрофильмами и «цифрой». И это, конечно, немало. И правильно, что не дают (испортят, истреплют), но как было бы здорово покопаться в этих коробочках…
В общем, я бы осталась там пожить, хотя бы годик.

https://yulia-geba.livejournal.com/178796.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

leave a reply