Фев 22

Эрих Мария Ремарк. "На западном фронте без перемен"

Перемирие скоро будет заключено, теперь  я тоже верю в это. И тогда мы поедем домой.
На этом моя мысль приостанавливается,  и  я никак не могу сдвинуть ее с места. Что влечет меня туда с такой неотразимой силой, что меня там ожидает? Жажда  жизни,  тоска по  дому,  голос  крови,  пьянящее ощущение  свободы  и безопасности. Но все это только чувства. Это не цели.

Если бы мы вернулись  домой  в  1916 году, неутихшая боль  пережитого и неостывший накал  наших впечатлений  вызвали  бы  в  мире  бурю.  Теперь  мы вернемся усталыми, в разладе с собой, опустошенными, вырванными из  почвы  и растерявшими надежды. Мы уже не сможем прижиться.
Да нас и не поймут, - ведь перед нами есть старшее  поколение, которое, хотя  оно  провело  вместе с  нами все  эти  годы  на фронте, уже имело свой семейный очаг  и профессию  и  теперь снова  займет свое  место в обществе и забудет о войне, а за ними подрастает поколение, напоминающее нас, какими мы были раньше; и для него мы  будем чужими,  оно  столкнет нас  с пути. Мы  не нужны  самим  себе,  мы будем жить и стариться, - одни приспособятся, другие покорятся судьбе,  а многие не найдут себе места. Протекут годы, и мы сойдем со сцены.
А может, все, о чем я  сейчас думаю, просто навеяно тоской и смятением, которые разлетятся  во  прах, лишь только  я  вновь приду под тополи,  чтобы послушать  шелест их листвы.  Не может быть, чтобы все  это ушло навсегда, - теплое,  нежное дыхание  жизни,  волновавшее нам кровь,  неведомое, томящее, надвигающееся, тысячи новых лиц в будущем, мелодии снов и книг,  упоительное предчувствие сближения  с женщиной. Не может быть, чтобы все это сгинуло под ураганным огнем, в муках отчаяния и в солдатских борделях.
Деревья здесь  сверкают  всеми красками  и  отливают золотом, в  листве рдеют алые  кисти рябины, белые проселки бегут  к  горизонту, а в солдатских столовых шумно, как в улье, от разговоров о мире.
Я  встаю.  Я  очень спокоен. Пусть  приходят месяцы и годы, -  они  уже ничего у меня  не отнимут,  они уже  ничего не  смогут у меня отнять.  Я так одинок и так  разучился  ожидать  чего-либо  от  жизни,  что могу без боязни смотреть им навстречу. Жизнь,  пронесшая  меня сквозь эти годы,  еще живет в моих  руках  и глазах.  Я  не знаю,  преодолел ли  я  то,  что  мне довелось пережить. Но пока я жив, жизнь проложит  себе путь, хочет того или не  хочет это нечто, живущее во мне и называемое "я".

https://t-demi.livejournal.com/276452.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

leave a reply