Дек 17

Постепенно становлюсь фанатом Екатерины Мурашовой. Покупаю все ее книги: теперь она их выпекает со скоростью примерно одна в год, собирая статьи из своей колонки на "Снобе", уже почти без редактуры и отсева. "Подсаживаю" на нее студентов: читаю неумеренно на занятиях, а потом они ищут сами рассказы для выполнения практических заданий. Иногда мне кажется, будто единственное, что они вынесут из моих курсов (на их составление и попытку впихнуть в студенческие головы тратися немеряно сил и времени) - это  примеры и истории, среди которых рассказы Мурашовой представлены в большом количестве.
Рассказы Мурашовой - это сюжеты из психологической практики и почти энциклопедический срез современной жизни мегаполиса в одном флаконе. Обе составляющие не просто интересны - неожиданны, часто парадоксальны, обогащают новой информацией, обо многом заставляют задуматься.  Написано отлично, оторваться невозможно. Полезно специалистам, доступно всем желающим. Когда-нибудь на  темы, поднимаемые в ее книгах,  будут написаны научные труды психологов и романы с повестями, отражающие противоречия нашего времени. Но сиюминутное, с пылу с жару - за этим у Мурашовой.
Я уже немало писала о Мурашовой (ссылки в конце поста) и возвращаюсь к ее книгам потому, что последняя из них  ("Должно ли детство быть счастиливым?", Самокат, 2017) вызвала смутное беспокойство и какой-то тяжелый осадок после прочтения. Я не знаю, почему так произошло, но две возможных причины укажу. Они обе заслуживают того, чтобы о них поговорить.

Первая - границы нормы и патологии психики, которые с каждой новой книгой делаются все более зыбкими и причудливыми, и иногда при чтении начинает "ехать крыша" и возникает вопрос, все ли в порядке с психикой автора (либо с твоей собственной). Чтобы вы меня лучше поняли, несколько примеров.
У одиннадцатилетнего мальчика есть дракон. Дракон живет в пещере с сокровищами, но может устроиться и на чердаке, ворует арбузы, мальчик любит с ним разговаривать и летать на нем. Он рассказывает о нем родителям, одноклассникам, знакомым. Каждый из них хотя бы раз верил, что дракон реально существует.
В беседе с психологом они приходят к мысли, что у каждого может ыть свой дракон. Психолог успокаивает родителей, говорит, что с мальчиком все в порядке, замечая философски: "Кто же может сказать, что до донышка и наверняка знает, как устроен наш мир?"

Девятиклассник попадает в психиатрическую больницу из-за неконтролируемой вспышки ярости (далеко не первой, но эта очевидно требовала вмешательства психиатра). После выписки пришел к психологу. Психолог смотрит на красивого кавказского мальчика и спрашивает: Родной язык знает? -  Нет, - отвечает мама (она, как и папа - табасаранцы, это одна из народностей Дагестана), - зачем он ему в Петербурге. - Учите язык, - говорит психолог, читайте сказки и пойте песенки на родном языке.
Через три месяца, мальчик заговорил на табасаранском. Кончил школу, поступил в институт. Учителям нравится его взрослость и выдержка...

Я останавливаюсь, чтобы не пересказывать всю книжку, поверьте, там еще немало невероятных историй. И перехожу к второй, более понятной привычной, но в итоге тоже шокирующей теме: компьютер и дети.
Впрочем, не только дети. Вот родители, пришедшие с сыном-подростком и с жалобой: он же вообще не живет в реальном мире. А вот мы умели жить "здесь и сейчас"...
Психолог вспоминает свое исследовательское прошлое и предлагает родителям эксперимент: ловить переживания "здесь и сейчас" (я не вспоминаю прошлое, не думаю о будущем, я весь, целиком, в настоящем)  и записывать, что именно их вызвало. Итог: искомое состояние возникает чаще всего, когда человек в сети, смотрит телевизор, играет в компьютерные игры. Так что же вы от детей хотите... видеть, слышать, обонять
Кстати, когда я проводила эксперимент по идее Мурашовой "восемь часов без гаджетов", то лишенная мобильника, компьютера и фотоаппарата, была потрясена остротой (иногда почти до слез) восприятия окружающего мира, который почти разучилась видеть, слышать, обонять...
Еще один эксперимент: сравнивается время, которое проводят в сети дети 9-12 лет, которым по-разному ограничивают доступ к компьютеру. Всего три группы: жестко ограничивают доступ к компьютеру (среднее время, проводимое с гаджетами, по их оценке 7 часов в неделю); борьба с переменным успехом (предполагаемое среднее время - 11, 5 часов в неделю); совсем не ограничивают пользование компьютером и гаджетами 25 часов в неделю). Дети записывали реальное время с компьютером. Так вот, у трех групп оно оказалось почти одинаковым: от 21,7 до 24,3 часов. Запреты и ограничения не помогают совсем...

Дело конечно, не только в компьютерах, но с каждым рассказом очевидней: современные дети не похожи на своих сверстников 20-летней давности настолько, что нам только предстоит научиться понимать их. Мир, в котором они живут (и мы тоже, кстати) меняется так быстро, что не то, что приспособиться к изменениям не успеваешь - осознать их в полной мере не получается.
Есть от чего тревожиться.
Или я опять выдумываю?

https://taanyabars.livejournal.com/426978.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

leave a reply