Ноя 19

Столько мгновений хочется записать, но когда сажусь за клавиатуру, внутренне замолкаю. Это ноябрьское? Есть люди, которые не любят осень, зиму, весну или лето - по своим причинам, мне всегда чуточку непонятным. Я люблю каждый сезон, каждый месяц, но ноябрь мне любить тяжелее всего - не в такие дни, как пятница, когда было солнечно, а небо было высокое и яркое. Тогда утром я видела ярко-зеленую траву в алмазной россыпи инея и неснятые ярко-розовые яблоки, искрившиеся на солнце изморозью, а вечером были звезды, и перед этим - книга, которую мне нужно дочитать до завтра. Я открыла ее прочитала страницу, перевернула и увидела черно-белую во весь лист репродукцию Джоконды. На коленях у меня лежал блокнот с нею же на обложки и рядом - еще одна книга, "Мир Леонардо" Евгения Богата. Странное, но не совсем неожиданное совпадение, потому что книга, которую я читала в ту минуту, - это "Алфавит Паолы Волковой", а это была удивительнейшая знаток и интерпретатор мирового искусства, лектор, телеведущая, восхитительно артистическая натура. В пятницу вечером в ее алфавите я нашла фрагменты не только о "Моне Лизе", которую люблю, потому что люблю Леонардо, и которую сама Паола назвала "Всемифом о Всечеловеке".

Там же на букву "Р" было два абзаца о "Портрете неизвестного с серыми глазами" - теми пронзительно голубыми глазами, которые до реставрации считались серыми, а еще раньше героя этого полотна называли Ипполито Риминальди. Для меня он тоже навсегда Ипполито, потому что так он был представлен мне лет пятнадцать назад: в подарок тренеру мы купили альбом итальянской живописи, я листала его на лекции в университете и именно на развороте с портретом кисти Тициана задержалась, влюбилась с первого взгляда, как много позже, во имя собственного разбитого сердца, влюбилась с первого взгляда в человека, похожего на него внешне. Вторая наша встреча состоялась в альбоме, посвященном Палаццо Питти - я купила его на распродаже, когда возвращалась с очередного судебного заседания. Мой начальник спросил, что за книга у меня в руках, и я раскрыла ее на странице с Тицианом. Когда "Неизвестного" (не Ипполито, но уже герцога Норфолкского) привезли в Москву, я дважды по глупой случайности не попала на выставку. Буклет вместе с проспектами выставок "Святого семейства" Мантенья и "Антеи" Пармиджанино мне привезла мама. Она встретилась с "Неизвестным" дважды и провела рядом не один час.

Потом я влюбилась, потом произошло многое, изменившее жизнь нашей семьи и связанное с моими тогдашними чувствами лишь косвенно, а еще через какое-то время мне стало тяжело смотреть на Ипполито Риминальди, потому что похожего на него человека мучительно пыталась убрать из своих мыслей. И вдруг - теперь - я читаю про картину у Паолы Волковой и понимаю, что следующая влюбленность была нужна, чтобы вернуть мне меня, а потом благополучно сойти на нет. Мне, конечно, снова захотелось увидеть портрет Тициана. "Но при этой внешней раскованности - предельная эмоциональная собранностью. Лицо написано так, будто он "спален" изнутри". Асимметрия в лице придает ему особую выразительность... Синие глаза. Блики мимо зрачков - интроверт. Мифологичность созерцания "в себя"... Странные шумы бытия человека сложного, шум "нездешний" - это портрет личности своего времени". А чуть раньше, на букву "Л", читаю: "Личностей мало, они приходят откуда-то "оттуда" и несут свое содержание и энергию, которая сообщает нам о своем присутствии".

Я ужасно много выписываю из этой небольшой, изданной на толстой бумаге, но оттого особенно приятно листаемой книги. Это вовсе не значит, что я со всем согласна - у Волковой для этого слишком необычный взгляд на явления и искусство, но мне бы хотелось слушать лекции, учиться у такого педагога.

Подступает вечер. Пару часов назад я собиралась писать не о нем, а о воскресном утре: о том, как тихо бывает дома до десяти, когда все уже не спят, но друг друга не тревожат, даже свет не включают. Где-то далеко звонят колокола, под окном чирикают какие-то птахи. Я сладко потягиваюсь и беру с тумбочки книгу. Света еще недостаточно, но желание читать пересиливает. Это лучший час каждой недели - время абсолютного покоя и счастья, время тишины.

Потом уже завтрак, обсуждение новостей, услышанных и прочитанных накануне, непременный кофе с молоком и вопрос "Какие сегодня планы?" Никаких, хочется еще раз сходить на одну выставку, а она оказывается уже закрытой. Идем в Краеведческий музей напротив - там всегда уютно и особенный запах старых вещей, который я особенно люблю. Несколько небольших удачных выставок: к столетию революции с фотокопиями документов и фотографиями, вращающаяся витрина с серебряным сосудом-рогом пятого века до нашей эры, выставка книжной иллюстрации из коллекции музея РосИзо. Остальные экспонаты мы видели уже не раз, но всегда рассматриваем с удовольствием и что-то друг другу рассказываем. В музее тихо и совсем не много людей, а на улицах вовсе пусто - наверное, потому что пасмурно и сыро.

Последнее обстоятельство совсем не мешает мне совершать длинные вечерние прогулки с друзьями. "Алло, что делаешь? Да, я тоже смотрю "Большую оперу". Хорошо, через пятнадцать минут выйду". Читаю, пишу в блог, разбираю фотографии, пытаюсь что-то шить, кошусь в сторону задачника по вождению - все это откладывается на потом, а пока нужно гулять, и это значит: рассказывать о прочитанном, о живописи, о кино, о том, что происходит вокруг и внутри и узнавать то же от друзей.

Иногда так тепло становится от их маленьких каких-то, случайно оброненных фраз - я понимаю, что они обо мне беспокоятся и думают обо мне лучше, чем я могу представить. На днях мы с Л. встретили общего знакомого, и когда он сказал, что я могу выручить, если нужно подсказать какой-нибудь факт или имя, Л. серьезно ответила "Ты просто не знаешь, Вика вообще спасет, если это понадобится". Неужели я именно такой друг? По-другому я теперь не имею права. Я - счастливая друзьями.

https://yasnaya-luna.livejournal.com/1501804.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

leave a reply