Ноя 25

Саммерскейл

Сухая, потрескавшаяся кора. Желтые, скрученные листья. Мертвые, застывшие ветви. Черные штрихи на фоне пасмурного неба… Если закрыть глаза, можно явственно услышать карканье ворон. Если дотронуться, можно почувствовать безжизненное, окаменевшее … прошлое. Я поднимаю глаза и смотрю на крону этого мертвого дерева. Я вижу его из окна последние полтора года и каждый раз думаю «когда его спилят?». Засохший, корявый остов вызывал у меня мрачные, угнетающие ассоциации  даже в ясный и солнечный день. А потом его не стало. Вдоль реки, у которой я живу, затеяли какие-то ремонтные работы, перекопали дно, спилили все деревья и кустарники, и мое дерево-призрак исчезло. Смерть физическая или метафизическая? Я не знаю. Только теперь, когда я смотрю в окно, я вижу то, чего больше нет.

Есть большая разница между детективной историей и сводкой криминальных новостей. В одном случае, перед нами плод фантазии автора, художественное произведение, литературный вымысел, возможно даже основанный на реальный событиях, но все-таки вымысел. И мы знаем, что вот это бездыханное тело потрясающей блондинки с посиневшими губами/ногтями, или это зверски расчлененное нечто, найденное в канализации/на свалке/в лесу/в полиэтиленовом пакете, или этот труп, с пулевыми отверстиями на лбу – все они эфемерны, они жили и умирали только на страницах этого детектива. Они может быть на кого-то похожи, на реальных людей, на реальных жертв, но это не они. Потому что художественный образ – лишь отражение, отпечаток реальности. А когда мы смотрим, читаем криминальную хронику – это всегда реальные люди, это осязаемая, конкретная боль, это не выдуманные трагедии и настоящая смерть.  Поэтому восприятие таких хроник другое… Где-то подсознательно живет мысль – это же могло произойти со мной/это совсем рядом/это действительно случилось/это ужасно!  Кейт Саммерскейл решила рассказать историю убийства 150 летней давности. Но у смерти нет срока годности, и жестокое, бездушное убийство трехлетнего ребенка заставляет вздрогнуть. Эта смерть остается настоящей даже спустя 150 лет…
Эта книга напомнила мне горемычного «Джонни Д» Брайана Барроу, который когда-то произвел на меня совсем не благоприятное впечатление. Здесь так же автор выбрала для себя самую интересную и загадочную историю из реально существующих, так же задалась целью разгадать загадки той эпохи, и так же попыталась рассказать максимально объективную версию происходящего. Но разница есть. Барроу по сравнению с Саммерскейл желторотый дилетант, мальчишка с примитивным словарным запасом, возомнивший себя писателем. «Подозрения мистера Уичера, или Убийство на Роуд-Хилл» книга качественно лучше и на порядок выше пресловутого «Джонни Д».

Описание убийства, подробное и обстоятельное знакомство с историей семьи, с историей появления в Лондоне детективов, условия их жизни и службы, подробные описания ключевых моральных аспектов того времени (отношение к дому, к институту брака, к разводу, к воспитанию детей), щедрые детали, описание убийств того времени, самых скандальных и самых известных,  биографические справки и, при том, очень достойное литературное воплощение. А еще длинный перечень источников, въедливая скрупулёзность в описании деталей быта, службы, представлений о роли семьи. Эта книга замахнулась на нечто большее, чем просто пересказ событий того времени, писательница задумала дать целый срез той эпохи, продемонстрировать читателю все ее слабые и сильные стороны. И надо заметить, Кейт Саммерскейл справилась с поставленной задачей, и я бы даже сказала с лихвой.

Я увлеченно читала эту книгу, я прониклась этим почти журналистским расследованием, я благодарна за такие подробности, я прочла ее от корки до корки. А когда я дочитывала последние строчки… о том, что сама писательница только в самом конце стала воспринимать ребенка не как неодушевленный предмет/тело/жертву/труп, а как когда-то реально живущего, существующего мальчика, я не выдержала. Что-то лопнуло во мне как натянутая тетива, и я подумала – вот оно. Тонкая грань, после которой уже нельзя воспринимать реальность как вымысел, нельзя бездушно говорить о смерти. Пусть даже этот мальчик умер 150 лет назад. Сейчас, читая эту книгу, он умирал заново… Только теперь в моей голове. Смерть физическая или метафизическая?

Мы читаем о реальных и вымышленных преступлениях, мы разграничиваем вымысел и реальность, но иногда мы привыкаем… Цинично? Да. Но ведь это правда. Мы привыкаем к метафизической смерти, и, читая о ней, абстрагируемся, дистанцируемся, смотрим не глядя. Это как если бы вы каждое утро видели за окном засохшее дерево, которое превращается в часть привычного пейзажа...
Сухая, потрескавшаяся кора. Желтые, скрученные листья. Мертвые ветви…

https://neosonus.livejournal.com/301070.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

leave a reply