Авг 31

Выдержка из мемуаров С.Н. Николаева6 , которые в 1931 г. были опубликованы в издававшихся в Париже «Современных записках»
В них повествуется о «последних часах» Комитета членов Всероссийского Учредительного собрания и его эвакуации 5 октября 1918 г. из Самары через Кинель в Уфу.

Справка:
6 Николаев Семен Николаевич (1880 – 1976) – эсер, в списках Комуча проходит как депутат Учредительного собрания от Казанской губернии и член Чувашской организации партии социалистов- революционеров (Центральный государственный архив Самарской области. Ф. Р-532. Оп. 1. Д. 1. Л. 9, 20, 25). Являлся секретарем Комуча. Арестовывался колчаковцами. Впоследствии эмигрировал в Чехословакию.

Текст подготовлен Калягиным Андреем Владимировичем (канд. ист. наук, Самарский государственный университет), и был опубликован в электронном сборнике "XX ВЕК И РОССИЯ: ОБЩЕСТВО, РЕФОРМЫ, РЕВОЛЮЦИИ", Выпуск 1, 2013 г., Часть 1, стр 170-173, откуда и приводится.

Конец Комуча (Из воспоминаний С.Н. Николаева)

3 октября 1918 г. заседание Комитета членов Учредительного собрания, ставшее последним его заседанием, затянулось до глубокой ночи.

В 2 часа ночи в помещение Комитета во время его заседания явился помощник управляющего военным ведомством поручик В. Взоров и просил выслушать его в президиуме Комитета по весьма важному и неотложному делу.

Он сообщил, что по полученным в главном штабе сведениям части красных обходным движением со стороны Николаевска направляются к станции Кинель и, если не удастся ликвидировать это предприятие красного командования в течение наступающего дня, Самара может быть отрезана от Уфы, и сообщение с последней будет прервано.

Он добавил, что положение Самары очень серьезно, и что хотя к отражению красного отряда и приняты меры, но за успешность этих мер военное командование ручаться не может.

Понятно какое впечатление на Комитет должно было произвести это сообщение. Возможность эвакуации Самары заранее предвиделась и своевременно были приняты меры к вывозу ценностей и некоторых учреждений. Но никто – ни из среды Комитета, ни военное командование – не допускали мысли о возможности таких смелых маневров Красной армии, пока части Народной армии и чехословацких войск не оставляли Сызрани.

Поэтому, несмотря на решительность заявлений тов[арища] у[правляющего] в[оенным] вед[омством], у некоторых членов Комитета возникли сомнения в полной правдоподобности сообщенного.

Эти сомнения впоследствии оказались в значительной степени оправданными.

Тем не менее, Комитет решил приступить немедленно к вывозу имущества и дел Комитета, а также предложить своим членам незамедлительно выехать из Самары и предупредить о предполагаемом оставлении Комитетом Самары всех служащих Комитета.

К 3 часам дня 4 октября члены Комитета вместе с пожелавшими эвакуироваться служащими покинули помещение Комитета.

В городе временно оставались лишь председатель Комитета В.К. Вольский с некоторыми членами Совета управляющих ведомствами, несколько человек членов Комитета (Гендельман28, Н.Н. Иванов29, Буревой30 и др.) вступили добровольцами в состав отряда имени Учр[едительного] собрания и покинули Самару лишь 7 октября.

Картину необычайного смятения представляла Самара в тот день.

Зловещий красный призрак встал над Самарою и наполнял тысячи сердец трепетом и смятением. Тяжелая, давящая печаль и суетливая озабоченность заняли места прежней жизнерадостности и оживления.

Перспективы полной неизвестности и бездомного скитания открывались для покидающих город, и картины страшной мести красных, жестокого гнета и террора открывались перед мысленным взором многих остающихся в городе.

Город превратился в встревоженный муравейник. По улицам города потянулись экипажи отъезжающих и обозы эвакуируемых учреждений.

Многие дома, оставляемые уходящими учреждениями и магазины, покидаемые хозяевами, смотрели заколоченными гробами и вселяли в душу холодную жуть. На вокзале творилось нечто невообразимое.

Как провожала уходящую власть Самара? Какие чувства переполняли сердца самарцев по отношению к уходящей незадачливой власти: сожаление ли о конце ее или злорадство, ненависть и проклятие?

Едва ли можно дать на этот вопрос один общий ответ.

В том людском смятении и хаосе, которые переживала Самара в те последние дни, были, конечно, самые разнообразные оттенки переживаний, настроений, чувств и форм поведения. И всякая классификация их может быть только условна и не может она обнять и отображать все многообразие сотен тысяч индивидуальных переживаний. Но уловить основные оттенки их все же было можно.

Грубо-схематически вся масса населения Самары делилась на три политические категории, в зависимости от этого определялись их политические симпатии и антипатии.

От власти Комитета отталкивались оба противоположных полюса русской общественности: так назыв[аемая] «буржуазия» с одной стороны, и большевики с другой.

Гибель Комитета первой из них, по крайней мере, не оплакивалась, если не благословлялась; а вторые этой гибели могли только злорадствовать.

Однако, внешне ни та ни другая группа не выявилась в каких-либо против Комитета направленных актах.

От «буржуазии» и ждать этого было нельзя. Она заблаговременно покинула город и в поисках лучшей для себя жизни устремилась в Сибирь.

Другие – большевики и их сторонники были так ничтожны и слабы, что даже в самые последние минуты, когда в городе почти уже не было власти, не смогли, хоть для вида, выступить против уходящей власти, не смогли создать ей того или иного затруднения.

Последние дни Комитета в Самаре не ознаменовались ни одним выстрелом, ни одной враждебной демонстрацией, никакими актами беспорядка.

Даже в день 7 октября, когда Самару покидали последние остатки Комитета, отряд имени У[чредительного] с[обрания] спокойно, со спущенными знаменами и другими знаками военной почести, прошел мимо помещения, где два дня тому назад помещался Комитет.

Огромное же большинство населения, в течение четырехмесячного существования Комитета свыкшееся с установленным Комитетом режимом и внутренне его npиявшее, с глубокою скорбью наблюдало конец Комитета, но не находило путей и средств для его защиты и спасения. Все организованные силы города – городская дума, общественные и политические организации и объединения – готовились и призывали всех к защите города от большевиков. Но, как и все принимаемые в последний момент меры, все это обращалось в пустую трату энергии и сил.

Население оставалось без защиты и со страхом и тяжелыми чувствами оставалось в городе в ожидании своей участи.

К 5 часам вечера 4 октября был подан поезд для Комитета.

Члены Комитета составляли в нем незаметную группу, занимая всего два вагона. Все остальные вагоны были заняты эвакуируемыми служащими самого Комитета и разных учреждений, а также политическими и общественными деятелями Самары.

Отход поезда был назначен ровно в пять часов вечера 4 октября. А он был отправлен... ровно через сутки – в 5 час[ов] вечера 5 октября.

Комендант поезда в поисках обещанного для поезда паровоза выбился из сил.

Не было возможности точно установить, у кого чего следует добиваться и кто за что ответственен - ожидание, неизвестность причин задержки и грозные признаки разложения фронта – движение по линии железной дороги отдельных дезертиров и их как всегда преувеличенные рассказы о несчастьях на фронте, всевозможные нелепые слухи и разговоры о якобы чинимых железнодорожными рабочими намеренных препятствиях отъезду комитетского поезда – все это взвинчивало нервы.

Некоторые из находившихся в поезде стали уже говорить о необходимости отправиться до Кинеля пешком, чтобы не быть захваченными большевиками.

Замедление в подаче паровоза стало казаться столь подозрительным, что несколько лиц из членов Комитета отправились в город, разыскали там Вольского и, отправившись с ним к чешскому коменданту, кое-как добились подачи паровоза.

Лишь в пять часов вечера 5 октября поезд тронулся в путь.

Однако и в пути до Кинеля (в 50 верстах от Самары) возбуждение не вполне улеглось: делались предположения о возможной встречи поезда в Кинеле большевиками, говорилось, что машинист ведет поезд лишь под угрозой и под наблюдением двух офицеров, стоящих за ним с взведенными револьверами и т.п.

Поэтому всякая остановка или замедление хода поезда сопровождалась нервным любопытством о их причинах.

Однако, ночью поезд благополучно прошел Кинель и успокоенные пассажиры его продолжали свой нерадостный путь...

Поезд, увозивший из Самары Комитет членов У[чредительного] с[обрания], вечером 6 октября привез в Уфу Съезд членов У[чредительного] с[обрания].

Обиженное судьбою во всех отношениях, это злосчастное «государственно- правовое учреждение» имело одно благодетельное свойство: не имея ни строго очерченной сферы деятельности, ни определенных задач для данного момента, ни даже «где главу преклонить», оно во всякое нужное для кого-то другого время как из-под земли бесшумно являлось и, по миновании надобности, впредь до другого нужного случая, так же тихо уходило куда-то.

Так и теперь. Не было его в Уфе, не было и в Самаре; а 6 октября оно вторично обнаружилось в Уфе.

Впрочем, место его пребывания, согласно его постановлению от 27 сентября, значилось там, где будет пребывать Всероссийское правительство. А так как в то время еще само Временное правительство не могло выбрать себе резиденции, то в висящем положении оставался и Съезд. Числить же его где-то все же было нужно, и потому временным местом его пребывания была избрана Уфа...

Николаев С.Н. Конец Комуча. (Свидетельское показание) // Современные записки. Кн. 45. Париж, 1931. С. 331-337.

Примечания:
28 Гендельман (Якоби) Михаил Яковлевич (1881 – 1938) – член ЦК партии социалистов- революционеров, входил в состав Комуча. Был товарищем (заместителем) председателя Комуча В.К. Вольского.
29 Иванов Николай Николаевич (1888 – 1937) – эсер, член Комуча. После колчаковского переворота был арестован колчаковцами. Бежал. Вел нелегальную работу на территории советской России.
30 Буревой (Сопляков) Константин Степанович (1888 – 1934) – член ЦК партии социалистов- революционеров, входил в состав Комуча. После колчаковского переворота перешел на позиции сотрудничества с большевиками, за что был исключен из партии.

http://honzales.livejournal.com/51647.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

leave a reply