Фев 28

Разрабатывая Web-сайты, каждый из нас не первый год старается идти по кратчайшему пути. Это особенно характерно для работы над проектами с небольшим бюджетом. И из всех кратчайших путей самым дорогим оказывается тот, когда мы пропускаем этап разработки логичной и практичной информационной архитектуры (information architecture) (сокращенно ИА). Хоть подобная беспечность может выражаться в различных формах, экономия в несколько центов на ресурсах и документации на этом этапе может в будущем обойтись владельцу сайта намного больше.

Почему люди предпочитают срезать углы и идти кратчайшим путем? Множество разработчиков считает, что они знают, что такое ИА, и потому строят и держат архитектуру сайта в голове, а не на бумаге. Другие в действительности знают, что такое ИА, но всё ещё держат ее в голове. Read More

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Фев 27

Не сажай в саду своем зеленую весеннюю иву. Не бери в друзья легкомысленного человека. Ива легко зеленеет, но разве выдержит она осенние ветры? Легкомысленный человек легко вступает в дружбу, но так же быстро о ней забывает. И если иву вновь красит зеленью каждая весна, то легкомысленный человек уже никогда не вернется к тебе.

Жил на почтовой станции Како в стране Харима ученый муж по имени Самон Хасэбэ. Он отличался бескорыстием и бедностью, и, кроме книг, которые были его друзьями, не желал иметь ничего. Была у него престарелая мать. Мудростью и благородством она не уступала матери Мэн-цзы, проводила дни за прялкой и тем кормила себя и Самона. Сестра его была замужем за господином Саё из той же деревни. Этот Саё был весьма богат, но, почитая добродетели семьи Хасэбэ, породнился с нею. При каждом удобном случае он присылал семье Хасэбэ дары, хотя Самон неизменно возвращал их, говоря: «Разве я смею доставлять людям хлопоты из-за своей бедности?»

Однажды Самон посетил соседа. Они разговорились о делах минувших и о делах нынешнего времени, и вот в разгар беседы Самон услыхал за стеной жалобный стон человека, терзаемого болью. Он спросил хозяина, кто это, и хозяин ответил: «Этот человек отстал от своих спутников и попросился ко мне на ночлег. Похоже, что он из западных стран и самурай. По виду он человек благородный, поэтому я позволил ему остановиться и переночевать в моем доме. Но в ту же ночь у него поднялся сильный жар. Он не мог сам ни встать, ни лечь. Первые дни мне было очень жаль его, но теперь я уже раскаиваюсь в своем необдуманном поступке, ибо не знаю, кто он и откуда. Не знаю, как мне с ним быть».

Самон выслушал и сказал: «Поистине печальный случай. Ваше беспокойство мне вполне понятно. Но как, должно быть, горестно одинокому человеку вот так захворать в пути, каково у него сейчас на душе! Разрешите мне осмотреть его». Хозяин остановил его: «Я слыхал, - сказал он, - что такие болезни прилипчивы. Я даже своим домашним настрого запретил входить к нему. Как бы чего не случилось, если вы зайдете туда».

Самон сказал улыбаясь: «Смерть и жизнь – судьба. Разве может болезнь переходить от одного к другому? Это глупый предрассудок, и не мне верить таким вещам».

Он толкнул дверь, вошел и взглянул на незнакомца. Как и говорил хозяин, незнакомец был не простым человеком, и, видимо, болен был тяжело. Исхудавший, с желтым лицом, он корчился в муках на старой постели. Грустно взглянув на Самона, он произнес: «Дайте, пожалуйста, воды». Самон наклонился к нему и сказал: «Не печалься, друг мой. Мы обязательно выходим тебя». Вместе с хозяином он отобрал необходимые снадобья, сам составил рецепт, сам приготовил лекарство и дал больному. Затем он накормил больного кашицей. Он ухаживал за незнакомцем, как за единоутробным братом. Поистине такой пример достоин подражания.

От теплых и участливых слов Самона у самурая на глазах выступили слезы, и он сказал: «Какое благодеяние оказываете вы скитальцу! Даже если я не выживу, я не забуду вашей доброты». Самон пожурил его: «И слушать не желаю об этом. Разве можно так падать духом? У заразной болезни есть свои сроки. Когда эти сроки проойдут, жизнь твоя будет в безопасности. Я буду каждый день приходить сюда и ухаживать за тобой». Выполняя обещание, Самон день за днем усердно ухаживал за больным. Мало-помалу болезнь пошла на убыль, и больной воспрянул духом. Он долджным образом поблагодарил хозяина, а затем, заинтересованный и восхищенный необычайными достоинствами Самона, осведомился о его занятиях. После этого он рассказал Самону о себе: «Я вырос в Идзумо в деревне Мацуэ, и зовут меня Соэмон Акана. Я был немного сведущ в «Биншу», поэтому Каммоноскэ Энъя, владелец замка Томида, призвал меня к себе и учился у меня военному искусству. Потом я был назначен тайным послом к Удзицуна Сасаки в Оми. Пока я там находился, Цунэхиса Амако, прежний владелец замка Томида, находившийся в сговоре с самураями рода Яманака, внезапно напал в новогоднюю ночь на замок и захватил его. Мой господин Каммоноскэ погиб в бою. Страна Идзумо с давних пор была владением Сасаки, и таким образом Сасаки был протектором Энъя. Я предложил ему оказать помощь Мисава и Митоя и уничтожить Цунэхиса. Однако Удзицуна Сасаки только представляется героем. На самом деле это трусливый и неспособный военачальник, и он отверг мое предложение. Мало того, он всячески удерживал меня. Но мне больше нечего было у него делать, поэтому я тайно от всех покинул его. И вот на пути домой я заболел и невольно доставил вам, учитель, столько хлопот, которых я, право, не достоин. Весь остаток своей жизни я посвящу тому, чтобы отблагодарить вас». Самон ответил: «Не могу принять твоей горячей благодарности, ибо по самой своей сущности человек не может пройти мимо погибающего. А тебе следует побыть здесь еще немного и поправиться». Убежденный этими искренними словами, Акана остался еще на несколько дней, после чего стал здоровым почти как прежде.

Эти дни Самон с рассвета до рассвета проводил в беседах с Акана. Когда разговор у них зашел о мудрецах древности, оказалось, что Акана отменно их знает. Особенно велики были его познания и опытность в военной науке. Самон нашел в нем приятного собеседника. Взгляды у них были одинаковые, и они оба радовались этому. В конце концов они подружились настолько, что объявили себя назваными братьями. Акана был на пять лет старше Самона, поэтому он принял от Самона почести, положенные старшему брату. Затем он сказал Самону: «Мои родители покинули меня в этом мире уже давно. Теперь, мудрый брат мой, твоя престарелая матушка будет и моей метрью, и я прошу чести лицезреть ее. Может быть, она снизойдет к моей простодушной просьбе и согласится сичтать меня сыном». Радость Самона не имела границ. «Матушка постоянно скорбит о моем одиночестве, - сказал он. – Когда она увидит тебя, годы жизни ее продлятся». И с этими словами он повел Акана к себе домой.

Мать Самона встретила Акана приветливо и сказала: «Мой сын ни на что не пригоден. Он изучает то, что никому сейчас не нужно, и никогда не выйдет в люди. Смотри же не покидай его и будь ему наставником, как это подобает старшему брату». Акана почтительно выслушал ее и ответил: «Честный человек превыше всего чтит справедливость. Почести, слава, богатство для него ничего не значат. Сейчас я обласкан вами, мой младший брат оказывает мне уважение. Чего мне еще желать?» И Акана провел в доме Самон еще много дней в радости и веселье.

Цветы на холме, что распустились, казалось, только вчера, уже осыпались, и в волнах прохладного ветра наступило лето. Акана, обращаясь к матери и брату, сказал: «Я бежал из Оми, чтобы узнать о положении в Идзумо. Все-таки мне нужно побывать там, а затем я вернусь, и тогда, если даже мне придется жить на соевой похлебке, я буду выполнять свой сыновний долг и воздавать вам за ваши благодеяния. Прошу вас, отпустите меня». Самон спросил: «А когда же ты вернешься, брат мой?» - «Время быстротечно, - ответил Акана. – Что бы со мной ни случилось, осенью я уже буду здесь». Самон сказал: «А в какой же день осени ждать тебя? Прошу тебя, назначь срок». – «Пусть днем моего возвращения будет Осенний Праздник девятого сентября,» - ответил Акана.

«Брат мой, - сказал Самон. – Обязательно вернись в этот день. Я буду ждать тебя за столом, убранным веткой хризантемы и скромным сакэ». Они сердечно простились, и Акана отправился на запад.

Быстро катились жемчужины дней, ветви гуми согнулись под тяжестью спелых плодов, у дорог распустились ромашки, и вот наступил сентябрь. Девятого утром Самон встал пораньше, прибрал свою скромную хижину, поставил в вазу несколько веток хризантем, желтых и белых, и стал готовиться к пиру. Престарелая мать сказала: «Слышала я, что эта страна Идзумо лежит за крутыми горами, и до нас от нее сто ри пути. Разве можно сказать наверное, что он сегодня придет? Успеешь все приготовить, когда увидишь его». Самон ответил: «Акана – самурай, верный своему слову, и обещания он не нарушит. Стыдно мне будет готовиться к встрече тогда, когда он уже будет здесь». Так сказав, он все до последней монеты истратил, купил лучшее сакэ и сварил на закуску свежую рыбу.

День был ясный и безоблачный, по дороге мимо дома Самона шли путники, беседуя между собой. «Сегодня господин такой-то прибудет в столицу, - сказал один из них. – Прекрасная погода, она сулит мне удачу в моем деле». Прошли два самурая; одному было за пятьдесят, другому – около двадцати. Пожилой самурай говорил: «Ведь если бы в такую погоду мы с утра из Акаси отправились морем, то уже давно были бы в Усимадо. До чего труслива нынешняя молодежь, сколько лишних денег пришлось потратить!» Молодой самурая ответил: «Я слыхал от приближенных господина, что при переправе из Адзукисима в Муроцу на пути в столицу господину бывает плохо. Но не сердитесь, зато мы угостимся гречневой лапшой в Уогахаси». Прошел человек, ведя на поводу навьюченного коня. «Иди же ты, кляча слепая!» - сердито понукал он и то и дело поправлял вьюки. Вот и полдень мионвал, а Акана все не появлялся. Вот и солнце уже склонилось к закату, путники заторопились, спеша на ночлег, а Самон все стоял и глядел на дорогу.

Мать позвала Самона и сказала: «Сердце человека – не осеннее небо, но ведь и хризантемы прекрасны не только в свой праздник. Не надо огорчаться, если твой названый брат вернется не сегодня, а когда начнутся дожди. Лишь бы он вернулся. Пойдем в дом и ляжем спать. Подождем до завтра». Самон успокоил мать, уложил ее в постель, а сам подумал: «Может быть, он все-таки еще придет», - и опять вышел на дорогу. Холодный диск луны глядел ему в лицо, Млечный Путь еле мерцал в небе, в тоскливой тишине далеко-далеко разносился лай собак, и волны разбивались о берег, казалось, у самых его ног. Но вот тени гор поглотили лунное сияние. Стало темно, и Самон сказал себе: «Больше ждать нечего». Он уже хотел вернуться в дом и запереть двери, как вдруг в смутных ночных тенях заметил фигуру человека, влекомую порывами ветра. Пораженный, он остановился, вгляделся, и что же? Это был Соэмон Акана. Самон возликовал. «Твой младший брат ждет тебя с утра, - сказал он. – Как хорошо, что ты сдержал свое обещание! Входи же, входи скорее!» Акана только молча кивнул в ответ.

Самон прошел вперед, усадил Акана на почетное место и сказал: «Брат мой, ты пришел поздно, и матушка, утомленная ожиданием, легла спать. Она думала, что увидит тебя только завтра. Я пойду и разбужу ее». Но Акана, покачав головой, остановил его. И опять Акана не произнес ни слова. Тогда Самон сказал: «Ты прошел долгий путь и очень утомился. Давай выпьем по случаю встречи, и скорее ложись спать». Он подогрел сакэ и предложил Акана закуски, но Акана ни к чему не притронулся и закрыл лицо рукавом. Казалось, запах пищи был ему противен. «Прошу тебя, не брезгуй, - сказал Самон. – Все это приготовлено мною и, наверное, очень невкусно, но я готовил от чистого сердца». Некоторое время Акана молчал, тяжело вздыхая, а затем произнес: «Разве посмел бы я отвергнуть сердечное гостеприимство моего мудрого брата? Но я не в силах обманывать тебя и потому открою тебе всю правду. Только ты не должен пугаться. Я не принадлежу больше к миру солнца, я – призрак и принял свой прежний образ лишь на время». Изумленный Самон сказал: «Брат мой, какие странные вещи ты говоришь! Ведь не во сне же мы беседуем с тобой!»

Вот что рассказал Акана: «Расставшись с тобой, отправился я на родину. Оказалось, что большая часть земляков моих примкнула к победоносному Цунэхиса Амако, и никто уже не помнил благоденяий Энъя. В замке Томида я навестил Тандзи Акана, своего племянника. Он объяснил мне положение в замке и уговорил явиться на аудиенцию к Цунэхиса. Я согласился, потому что мне нужно было присмотреться к Цунэхиса. Да, Цунэхиса отличался недюжинной храбростью и был искусен в обучении воинов. Но он был подозрителен и не доверял способным людям, и не было у него вассалов, способных стать его когтями и клыками.поняв, что нет смысла оставаться в замке, я рассказал Цунэхиса о своем обещании вернуться к тебе в Праздник Хризантем и хотел покинуть его. Но Цунэхиса, видимо, обиделся и, заупрямившись, приказал Тандзи не выпускать меня. До сего дня просидел я взаперти, и только одна мысль неотступно преследовала меня: что подумает обо мне мой благородный брат, если я нарушу обещание? Бежать из замка было невозможно. И вот сегодня я вспомнил, что говорили в старину: «Человеку не покрыть в день тысячу ри, а душа легко проходит в день тысячу ри». Я вонзил в себя меч, черный ветер ночи подхватил меня и принес к тебе. Я выполнил свое обещание. Оцени же мой поступок». Акана замолчал, и из глаз его полились слезы. «А теперь прощай навсегда, - сказал он. – Прошу только, хорошо служи нашей матушке». Он поднялся и исчез, словно угаснул.

Самон вскочил, хотел удержать его, но черный ветер дунул ему в глаза и скрыл все. Самон споткнулся, упал ничком и горестно застонал. Проснулась престарелая мать, испуганно поднялась с постели и пошла искать Самона. Самон лежал, распростершись в гостиной среди бутылей сакэ и блюд с закусками. Она поспешно подняла его и спросила, что с ним, но он только плакал навзрыд и ничего не отвечал.

Мать принялась его попрекать: «Если ты так злишься на своего брата Акана, то с каким лицом ты встретишь его завтра, когда он появится? До чего же ты глуп, словно малое дитя!» Самон наконец ответил сквозь слезы: «Он уже был здесь, мой старший брат. Он выполнил обещание. Но он отказался от всего, чем я его угощал, потому что он больше не человек, а житель тьмы. Он заколол себя мечом, чтобы выполнить обещание и пройти в один день сотни ри. Я нарушил ваш покой, матушка, простите меня!» Мать сказала: «Недаром говорится, что в темнице снится прощение, а жаждущий во сне пьет воду. Верно, так и с тобой. Опомнись!» Но Самон покачал головой. «Нет, матушка, - сказал он. – Это случилось наяву. Он был, был здесь, мой старший брат!» И Самон снова горестно заплакал. Мать больше не сомневалась, и они вдвоем всю ночь лили слезы.

На другой день Самон сказал, склонившись перед матерью: «С детства я посвятил себя книгам и кисти, но моя жизнь проходит без пользы между небом и землей. Я не прославил своего имени верностью родной стране и не имел случая до конца выполнить свой сыновний долг. А между тем мой брат Акана отдал жизнь, чтобы сдержать свое слово. Я сегодня же отправлюсь в Идзумо поклониться хотя бы его праху. Прошу вас разрешить мне это и беречь себя в мое отсутствие». – «Дитя мое, - ответила престарелая мать. – Раз уж ты собрался покинуть меня, возвращайся скорее и успокой мое старое сердце. Не оставляй меня надолго, иначе сегодняшний день может стать для нас днем вечной разлуки». Самон сказал: «Жизнь подобна пузырьку на воде – нам не дано знать, когда он оборвется. Но я все-таки вернусь». Он вытер слезы и покинул дом. По пути он зашелк господину Саё и почтительно попросил его заботиться о матери. Он шел в Идзумо, не думая о еде, когда был голоден, забывая об одежде, когда было холодно, а если засыпал ненадолго, то пробуждался от собственных слез, и на десятый день наконец достиг замка Томида.

Он явился к Тандзи Акана и назвал ему свое имя. Тандзи пригласил его в дом и сказал с изумлением: «Не понимаю, как вы могли так быстро узнать о судьбе вашего названого брата! Может быть, кто-нибудь на крыльях принес вам эту весть?»

Самон ответил: «Самураю не пристало искать богатства и славы: он должен быть верным и справедливым. Таким были и мой названый брат Соэмон, который убил себя и призраком прошел сотни ри в одну ночь, чтобы выполнить обещание. И я спешил воздать должное его верности. Но прежде мне хотелось бы узнать ваше мнение об одном предмете, о котором я читал когда-то. Прошу вас, ответьте мне откровенно. В древности в царстве Вэй тяжело заболел сановник Шу Цзо. Вэйский князь самолично явился к нему и, взяв за руку, спросил: «Кто будет хранить устои государства, если с тобой случится непоправимое?» Шу Цзо ответил: «Шан Ян, при всей его молодести, обладает большими способностями. Если вы не найдет нужным взять его к себе на службу, лучше умертвите его, но не выпускайте его из пределов ваших владений, ибо, оказавшись в другой стране, он причинит вам много хлопот». Так Шу Цзо почтительно поучал вэйского князя, а когда князь покинул его, он тайно призвал к себе Шан Яна и сказал: «Я предложил князю взять тебя на службу, но князь, видимо, не желает этого. Я посоветовал ему умертвить тебя, если он не найдет нужным воспользоваться твоими способностями. Я поступил так потому, что прежде всего озабочен делами государя и только затем могу думать о подданном. Беги же скорее, спасай свою жизнь». Так поступил Шу Цзо. А как вы поступили с Соэмоном Акана?» Тандзи опустил голову и не сказал ни слова.

Самон придвинулся к нему и продолжал: «Мой брат Соэмон Акана, сохранив преданность дому Энъя и отказавшись служить Амако, доказал, что он благородный муж. А вы предали своего господина, перешли на сторону его врага и тем опозорили честь самурая. Мой брат явил образец верности слову, отдав жизнь, чтобы выполнить обещание. А ты обнаружил свое вероломство, замучив родного дядю, чтобы снискать расположение Амако. Пусть Цунэхиса насильно удерживал моего брата – ты должен был помнить о своем долге и поступить так, как поступил когда-то Шу Цзо. Но что тебе до долга и чести? Ведь тебе были дороги только твои низменные цели. Видно, все вы таковы в доме Амако. Да разве мог мой брат остаться здесь и служить этому дому? Но я пришел сюда, и я восстановлю справедливость. Пусть останется от тебя только грязное имя твое!» С этими словами Самон выхватил меч, ринулся на Тандзи и зарубил его одним ударом. Когда растерянные домочадцы пришли в себя, Самона уже и следа простыл.

Узнав об этом, Цунэхиса Амако поразился такой необычайной верности двух названых братьев и не стал посылать погоню за Самоном. Недаром сказано: не бери в друзья легкомысленного человека. Если уж быть друзьями, то такими, как Самон и Акана.

http://0podarkax.livejournal.com/41013.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Фев 26

Наконец-то мне удалось отдохнуть на свой день рождения!
Спасибо всем огромное за душевные поздравления, очень-очень приятно, что вы меня помните и так хорошо обо мне думаете 🙂
Прочитала сто лет назад рекомендованного мне Джонатана Коу - "Дом сна" и "Случайную женщину". Очень понравилось!
Мучительно осилила "Тишину" Хёга, по моим ощущениям роман должен был быть в 3 раза тоньше.
Обнаружила пропущенные "смешные любови" Кундеры.
Даже сентябрьский "Сноб"-таки прочла))

http://dream-sweetie.livejournal.com/128735.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Фев 25

Майкл Каннингем
Плоть и кровь
Flesh and Blood
Corpus, Астрель, 2010 г.

http://www.ozon.ru/context/detail/id/5440083/

http://community.livejournal.com/chitate_l/192618.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Фев 24

Картинка 15 из 39

Не так давно попался мне на глаза отзыв об очень любопытной книге Юлии Сысоевой «Записки попадьи: особенности жизни русского духовенства». Даже не ожидала, что смогу ее скачать в Интернете – оказывается, все возможно.

В своей книге Юлия, сама являясь женой священника, рассказывает в подробностях и без прикрас и излишнего пафоса о жизни семьи священнослужителя: о том, где будущие служители церкви учатся, где и как находят себе невест, как воспитывают детей, как проводит будни и праздники. Попутно, автор книги развенчивает множество мифов, укоренившихся в обществе на счет батюшек.

Лично для меня было большим откровением, что большое количество девушек очень рвутся в матушки, что «должность» это почетная и уважаемая, что такие потенциальные невесты съезжаются со всех городов, стараясь поступить на регентские курсы при семинарии (на которые большой конкурс) или устроиться на семинарскую кухню и, подкармливая голодного семинариста, обрести семейное счастье. 

Мне понравилось, как честно и откровенно Юлия описала быт таких семей, рассказала о том, как не легко в условиях нехватки денег, вечной занятости мужа на службе, постоянных гостей в доме и многодетности наладить быт. Сложно, но вполне возможно. Оказывается, многие матушки уже сели за руль, взяли бразды управления хозяйством в свои руки и умудряются растить детей, налаживать быт (мужья-священники этим, как я поняла, практически не занимаются), а иногда еще и работать.

Вообщем, очень любопытная и поучительная книжка. Хотя и написана она без особых литературных изысков, простовато, но доходчиво.

 

Read More

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Фев 23

Originally published at Spoon!. You can comment here or there.

Из всех книг “Про…” издательства ЭКСМО “Про рыбу” и “Про салаты” – самые удачные.

Не стоит обманываться незамысловатым названием. “Пожарить рыбку в кляре” там не будет – наоборот, найти рецепт можно с очень интересным набором ингредиентов.

От буйабеса до простых пирогов, в книге можно найти рецепты как азиатских, так и европейских кухонь мира. Конечно, не без классики, типа селедки под шубой. Помимо всевозможных и ОЧЕНЬ разнообразных рецептов для рыбоедов, в книге есть мастер-классы как рыбу почистить, разделать.

Read the rest of this entry »

http://spoon-com-ua.livejournal.com/166045.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Фев 22

В 1869 году Френсис Гальтон, биолог-энциклопедист XIX века, выпустил книгу "Наследственный гений: исследование его законов и следствий" (перевод книги недавно переиздан в России). Гальтон впервые показал, что способности человека наследуются по тем же принципам, как и физические признаки в органическом мире. Новизна подхода состояла в применении статистических методов для классификации по степени одаренности выдающихся людей и их родственников на примере Англии. Обнаружился явный семейный характер передачи способностей и талантов. Первый отклик на книгу Гальтона поступил от его двоюродного брата Чарлза Дарвина: "Я не думаю, чтобы в течение всей моей жизни мне пришлось читать что-либо более интересное и оригинальное... Вы создали, в чем я уверен, незабываемое произведение".

Столь же яркое впечатление оставляет вышедшая в 1998 году книга классика российской генетики Владимира Павловича Эфроимсона "Гениальность и генетика". Read More

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Фев 21

Тетралогия о Фредерике - наверное, лучшая работа Антонии Байетт. Сам масштаб, отразившийся как во временной ретроспективе, так и в разнообразии персонажей, псевдодокументальных вставках - стилизированных романах, письмах, научных статьях и т.д. - позволяет Байетт найти идеальное соотношение между традиционными элементами романа и постмодернистской игрой: роман сочетает живых и ярких персонажей, сложный сюжет, в котором неторопливое течение жизни нарушается и разворачивается в иную сторону несколькими импульсивными решениями, и многочисленные символы, аллюзии, параллели, отражения, игру идей.

Четыре романа - это современная семейная сага и это история Англии с 1950 по 1978 год, показанная как смена дискурса. Здесь нет чувства заврешенности. В каждом из четырех романов прожиты лишь несколько лет, но в каждом - свои многочисленные подземные ключи, наполняющие текст дополнительными смыслами, видениями Бога, крови, биологической эволюции, рукотворной революции, суда, смерти, истории. Смыслы подбираются по ассоциации, но сплетаются в плотный, живой сюжет, где все вставки обыграны и оправданы.

Последний обрывается столь же произвольно, как и предыдущие три - следуя скорее "подземной", "тектонической" логике, чем традиционным требованиям жанра. Незаверншенность - вечное правило жизни и современной прозы. И все же Байетт останавливает некое прекрасное мгновение... то мгновение, которое, несомненно в очередной раз сломает и власно перепишет заново жизнь героини. Как и многие любимые мною романы этот оканчивается, когда героиня понимает, что беременна. Отсюда эта игра слов - to bleed or not to bleed, звучащая очень звонко и ярко благодаря той подсудной плотности аллюзий, на создание которой ушел весь роман. Капли крови на белом полотне... это и из сказки, и из жизни, и из разговоров героев... видения крови - религиозные и жуткие в своей трансцендентности... красная краска - символ революции... и тема выбора - выбора, который только-только (с появлением контрацепции) появился перед женщинами того поколения... в том числе выбора иной жизни - жизни ума и традиционно мужской карьеры. 

Интересно, это мой субъективный и подсознательный выбор круга чтения или в современной литературе детские пеленки и в самом деле заменили белую фату?

http://black-marya.livejournal.com/41831.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Фев 20

1. А.Гладилин. Улица генералов. Воспоминания писателя, опубликовавшегося в 20 лет, потом уехавшего, долго работавшего на "Свободе". Интересно.
2. А.Иванов. Общага-на-крови. Первая книга Иванова, написанная им в 23 года. Мрачновато и много резонёрства, но и сюжет есть, и мораль.
3. Е.Шестаков. Пьяные сказки. Выборочно. Дочери перед сном.
4. Н.Гоголь. Мёртвые души. Слушаю аудиокнигу.
5. Библия.

http://g-vit.livejournal.com/194844.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Фев 19
OZON.ru - Книги | Произвольная космонавтика. Время колокольчиков. Version 2.0 (+ CD-ROM) | Анатолий Обыденкин | Купить книги: интернет-магазин / ISBN 5-93874-004-5 OZON.ru - Книги | Произвольная космонавтика. Время колокольчиков. Version 2.0 (+ CD-ROM) | Анатолий Обыденкин | Купить книги: интернет-магазин / ISBN 5-93874-004-5

автор книги [info]obydenkin

ознакомиться с фрагментами книги можно тут: http://obydenkin.livejournal.com/15127.html

http://atmoravi.livejournal.com/1458395.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...